Подождав, пока разгневанный граф покинет дом, Энн посмотрела на письмо, которое держала в руках. Хозяйка не лгала, она действительно уходила по делам, но вернулась через заднюю дверь, как всегда, если с ней не было девочек. Она уже собиралась подняться в свою комнату, но поняла, что Дэниел в холле. Конечно, не стоило подслушивать, но она ничего не могла с собой поделать: очень хотелось услышать его голос, и даже не так уж важно, что он скажет.
И это будет в последний раз.
Письмо было от сестры, и Энн получила его слишком поздно, поскольку уже уехала в Уиппл-Хилл, когда оно пришло. Письмо ждало ее на почтамте с того самого дня, когда она в панике забежала в обувной магазин. Если бы Энн прочитала его до того, как увидела человека, похожего на Джорджа Чевила, то не просто испугалась бы, а пришла в ужас.
Сестра сообщала, что он опять приезжал с визитом, но на этот раз когда мистера и миссис Шоукросс не было дома. Сначала он просто просил Шарлотту сказать, где находится ее сестра, а потом рассвирепел и начал так кричать, что сбежались слуги, испугавшись за свою молодую хозяйку. После этого Джордж ушел, но успел сообщить, что ему известно, что Энн работает гувернанткой и скорее всего, раз уж сейчас весна, находится в Лондоне. Наверняка он не знает, на кого именно работает Энн, иначе не стал бы так упорно выспрашивать об этом. И все же сестра очень беспокоилась и просила Энн соблюдать осторожность.
Энн смяла листок и перевела взгляд на потрескивавший в камине огонь. Все письма она всегда сжигала и каждый раз испытывала боль: эти тонкие листки бумаги оставались единственной связью с прошлой жизнью. Не раз Энн сидела за письменным столом и, смахивая слезы, водила кончиком пальца по таким знакомым округлым буквам, написанным рукой сестры. Однако она не питала иллюзий относительно того, что ее личная жизнь навсегда останется тайной для всех, и понятия не имела, как будет объяснять содержание этих писем, если их вдруг обнаружат, поэтому на сей раз бросила послание в огонь с радостью.
Хотя о какой радости могла идти речь, если Энн совершенно не была уверена, что когда-нибудь вновь испытает это чувство! И все же она уничтожала письмо с удовольствием, каким бы мрачным и неистовым оно ни было.
Чтобы не расплакаться, потому что была почти уверена, что ей придется покинуть дом Плейнсуортов, Энн зажмурилась. Это было лучшее место из тех, где ей доводилось работать. На этот раз ей не приходилось сидеть на острове в компании старой леди, изо дня в день умирая от скуки, или баррикадировать на ночь дверь в попытке защититься от стареющего сластолюбца, желавшего получить ее, пока его дети спят. Здесь она чувствовала себя почти как дома, впервые с того момента, как покинула собственный дом.
Энн несколько раз глубоко вздохнула, стараясь выровнять дыхание, и яростно отерла глаза тыльной стороной ладони, но когда уже хотела было выйти в холл и подняться по лестнице, раздался стук в дверь. Должно быть, граф что-то забыл и потому вернулся.
Энн попятилась вглубь комнаты и прикрыла дверь. Надо было, конечно, закрыть ее полностью, но слишком велик оказался соблазн в последний раз посмотреть на Дэниела. Припав к щели, она увидела, как дворецкий Гренби направился к двери, но когда распахнул ее, на пороге стоял вовсе не граф, а какой-то совершенно незнакомый мужчина.
Ничем не примечательный, он был одет так, словно еле сводил концы с концами, но все же для простого рабочего выглядел слишком чистым и опрятным. Было в его внешности что-то не просто грубое, а отталкивающее, а когда он заговорил, своеобразная манера речи выдала в нем уроженца восточного Лондона.
– Мы принимаем доставки с черного хода, – чопорно заявил Гренби.
– Я здесь не для этого, – ответил незнакомец.
Его речь хоть и резала ухо, но говорил он вежливо, потому дворецкий и не захлопнул дверь у него перед носом.
– Тогда что вам нужно?
– Я ищу мисс Аннелизу Шоукросс, которая может проживать в этом доме.
У Энн перехватило дыхание.
– Здесь нет женщины с таким именем, – твердо заявил дворецкий. – А теперь прошу прощения…
– Она может называть себя как-то иначе, – перебил его незнакомец и пожал плечами. – Не знаю, как именно. У нее темные волосы, голубые глаза, и мне говорили, что она очень красива. Сам я ее ни разу не видел. Даже если работает служанкой, происхождения она благородного, в этом сомнений нет.
Энн сжалась, приготовившись бежать. Услышав это описание, Гренби не мог не понять, что речь идет о ней, но дворецкий тем не менее ответил:
– Нет, никого похожего среди обслуживающего персонала в этом доме нет. Хорошего вам дня, сэр.
Незнакомец, явно настроенный решительно, когда дворецкий хотел было закрыть дверь, подставил ногу.
– Если вдруг что-то вспомните, вот моя карточка.
– Вряд ли это произойдет, – Гренби даже не подумал протянуть руку за карточкой, и визитеру пришлось убрать ее в нагрудный карман.
