– Черт! Это опять произошло, да? Ты пустила Уинстеда в свою постель? Ай-я-яй, Энн, неужели жизнь ничему тебя не научила?
– Он сделал мне предложение! – возразила Энн, но Джордж лишь сипло расхохотался.
– И ты ему поверила?
– Я ответила согласием.
– Кто бы сомневался.
Энн попыталась успокоиться, глубоко вдохнув, но из этого мало что получилось. Ее начало трясти. Она была чертовски зла. Страх, дурные предчувствия и стыд исчезли, кровь кипела от ярости. Этот человек украл восемь лет ее жизни и все это время вселял в ее душу ужас, заставлял чувствовать себя невероятно одинокой. Он лишил невинности ее тело и растоптал невинность души. Но на этот раз у него ничего не выйдет.
Энн наконец счастлива – не просто чувствует себя любимой и довольной жизнью, а именно переполнена счастьем. Они с Дэниелом любят друг друга. Будущее сияло перед ней, точно лучи рассвета, окрашивая все вокруг в розовые и оранжевые тона. Энн видела себя рядом с Дэниелом в доме, полном детского смеха, и была не готова расстаться с этой мечтой. Каковы бы ни были ее прегрешения, она давно сполна за них расплатилась.
– Джордж Чевил, – произнесла Энн со странным спокойствием в голосе, – ты отвратительный гнойник на теле человечества.
В глазах негодяя вспыхнуло некое подобие любопытства, но он лишь пожал плечами и отвернулся к окну.
– Куда мы едем? – вновь спросила Энн.
– Уже недалеко.
Скорость экипажа была гораздо выше, чем в тот момент, когда она вытолкнула из экипажа Фрэнсис. Энн выглянула в окно, но местность не узнала. Похоже, они направляются на север. Риджентс-парк давно остался позади, и, хотя никогда не водила туда девочек, Энн знала, что он севернее Марилебона.
Экипаж быстро катил по дороге и снижал скорость замедляясь лишь на перекрестках, и тогда у Энн появлялась возможность прочитать названия населенных пунктов или вывески на магазинах. Вот указатель на Кентиштаун. Энн слышала это название деревушки на окраине Лондона. Джордж сказал, что это недалеко, и возможно, так оно и было, и все же она сомневалась, что кто-нибудь успеет прийти ей на помощь до того, как он осуществит свой дьявольский план. В присутствии Фрэнсис мерзавец не говорил ничего такого, что могло бы указать, куда они направляются, к тому же девочка вряд ли будет в состоянии что-то рассказать, когда доберется до дома.
Похоже, ей придется пораскинуть мозгами самой, если хочет спастись.
– Как всегда, – прошептала она себе под нос.
– Что это ты там бормочешь? – протянул Джордж.
– Не твое дело! – буркнула Энн, но мозг ее уже заработал с удвоенной силой.
Есть ли возможность бежать? Или же лучше подождать и посмотреть, как будут разворачиваться события? Трудно что-либо предугадать, пока не поймешь, где оказалась.
Джордж со все возрастающим подозрением воззрился на Энн.
– Ты что-то задумала?
Энн не удостоила его ответом. Надо найти его слабое место! Он тщеславен. Попытаться это использовать?
– А ну говори! – потребовал Джордж.
Энн загадочно улыбнулась, но опять промолчала, а Джорджу очень не нравилось, когда его игнорировали. И этим тоже можно воспользоваться.
– Чему ты улыбаешься?
Энн обернулась, сделав вид, будто только что его услышала.
– Прости, ты что-то сказал?
Джордж прищурился:
– Ты что, оглохла? Говори, что задумала!
– А что я могу? Ты меня похитил, я не могу покинуть твой экипаж. Гораздо любопытнее, что задумал ты.
Мышца на здоровой щеке Джорджа начала подергиваться.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
Энн лишь пожала плечами и многозначительно закатила глаза, что ему страшно не понравилось.
– У тебя что-то на уме, мерзавка!
Энн опять лишь пожала плечами, решив, что в случае с Чевилом если что-то имело эффект один раз, то во второй непременно будет еще лучше.
И оказалась права. От злости его лицо покрылось пятнами, а шрам стал неестественно белым и резко контрастировал с кожей – отвратительное зрелище. И все же Энн не могла отвести от него глаз.
Перехватив ее взгляд, он взбеленился еще сильнее и, тыча в нее трясущимся пальцем, рявкнул:
– Что ты задумала? Говори!
– Ничего.
Во всяком случае, на данный момент. Ей просто хотелось разозлить его как можно сильнее, и у нее все получилось.
Энн поняла, что Чевил не терпит, когда женщины относятся к нему с презрением. Восемь лет назад девушки заискивали перед ним и ловили каждое его слово. Вряд ли, конечно, он столь же красив сейчас, но когда не был багровым от ярости, его вполне можно было назвать привлекательным, даже несмотря на шрам. Некоторые женщины испытывали к нему жалость, в то время как другие считали его неотразимым и даже загадочным, ведь шрам на щеке выглядел доблестным боевым ранением. Но презрение? Это ему точно не нравится, особенно если исходит от нее.
– Ты опять улыбаешься? – злобно прошипел Джордж.
– Вовсе нет, – солгала Энн, хотя ее голос и прозвучал язвительно.
– Не пытайся со мной тягаться! – взвился Джордж, ткнув пальцем ее в плечо. – Тебе все равно не победить.
Энн безразлично пожала плечами, чем довела его до белого каления.
– Да что с тобой такое? – рявкнул Джордж.
– А что со мной?
