– Так… Давайте взглянем… – И леди Эддерли откинула с Айлин одеяло. – А вы, Эмма, позавтракайте, пока время есть. У вас в доме прекрасно варят шамьет, моя дорогая, – снова обратилась целительница к Айлин. – И печенье просто превосходное. Думаю, после осмотра вы тоже можете позволить себе немножко… Не зажимайтесь, девочка моя, вот так… Поясница болит?
– Да… – выдохнула Айлин и заверила: – Но терпеть можно! Не так уж она и сильно болит!
– Не так уж сильно… – повторила леди Эддерли, и Айлин почему-то показалось, что целительница этому не очень рада. – Боль тупая или острая?
– Тупая.
– Ну что ж…
Леди Эддерли встала и снова улыбнулась. Вот тут Айлин и почувствовала неладное. Все-таки Саймон был очень похож на свою матушку. Нет, не мастью, тут он полностью пошел в отца, как и положено лорду из Трех Дюжин! Но вот улыбка! Именно так Саймон улыбался, когда сообщал, что умертвия разбежались из лаборатории и нужно «быстренько их собрать, пока мэтры не заметили». Или что-то в подобном роде.
– Ну что ж, дорогая, – повторила леди Эддерли. – Сейчас вы глотнете шамьета – совсем немножко, только для поддержания сил. И мы поторопим событие, которое уже изрядно запаздывает.
– Я… не голодна, – услышала Айлин свой голос как будто со стороны. – И не уверена… что могу есть. Совсем не хочется. Леди Эддерли, что-то идет не так, правда?
– Дорогая, роды – это не ритуал, они никогда не проходят по образцу, – мягко сказала леди Эддерли. – Поверь мне, я видела множество появлений ребенка на свет, и двух одинаковых случаев просто не было. Не буду врать, у тебя не все хорошо. Воды отошли уже давно, схватки должны были становиться все сильнее. Но ничего страшного в этом тоже нет. Просто нужно поторопить малыша, а для этого телу нужны силы. Будь хорошей девочкой, позволь себе подкрепиться. Можем заменить шамьет на пару глотков бульона…
Айлин помотала головой – при одной мысли о бульоне к горлу подступила тошнота. Леди Эддерли понимающе кивнула и вышла. Через несколько минут она вернулась с чашкой, и шамьета все-таки пришлось попить.
– А его величество и лорд Фарелл? – спросила она у целительницы, которая принялась протирать руки зельем из бутылочки. – Они ничего не чувствуют?
– Нет, моя дорогая, – улыбнулась леди Эддерли. – Хотя иногда мне жаль, что нет способа разделить родовые муки между мужем и женой. Это наверняка научило бы некоторых мужчин с уважением относиться к женщинам. Блоки стоят крепко, если даже их величество и лорд Фарелл что-то ощутят, это случится позже.
В комнату снова проскользнула Эванс и встала рядом с леди Эддерли, которая склонилась над животом Айлин и положила одну руку на него, а вторую Айлин между ног. Что-то прошептала, свернула аркан, и магия потекла холодным зеленым светом, бросая отблески на обеих целительниц. Айлин напряглась, предчувствуя судорогу, и та не заставила себя ждать. В этот раз боль была сильнее, Айлин охнула и стиснула зубы.
– Нет, моя девочка, – подняв голову, так же мягко и ровно сказала леди Эддерли. – Не так. Не зажимайся. Пропускай боль через себя, позволь ей выйти. Дыши глубже, когда начинается судорога, и выдыхай тоже глубоко. Это как аркан. Ты должна позволить ему слететь с пальцев, когда приходит время. Отпускай боль точно так же. Не сопротивляйся ей.
Айлин послушно постаралась делать именно так. Стало легче, но не намного.
– Ваш супруг передает вам наилучшие пожелания, миледи, – сказала вдруг Эванс. – Он не поехал на службу и ожидает новостей.
– Супруг? – Айлин вдруг поняла, что совершенно, ужасно, позорно забыла о том, что у нее вообще-то есть муж! – Ох, я же… Я должна была пожелать ему вчера доброй ночи! И доброго утра… А я…
– А вы, моя дорогая, несколько заняты, – хмыкнула леди Эддерли. – Поверьте, последнее, о чем вам сейчас нужно думать, это ваш муж. Он сам о себе позаботится. Впрочем, если хотите его увидеть…
Она сделала многозначительную паузу, и Айлин снова мотнула головой, а потом выдавила:
– Нет…
– Вот и я так думаю, что ему здесь не место, – согласилась леди Эддерли. – Сами справимся. Ну же, моя хорошая, давайте еще разок! Вот так… Нет-нет, еще не время тужиться. Я скажу, когда будет пора. Пока что просто дышим. Дыши, девочка, дыши…
Айлин глотнула воздуха, и тут же судорога, скрутившая ее от головы до ног, заставила задохнуться. В глазах потемнело, а тело тряхануло такой болью, словно Айлин упала с лошади, как однажды на третьем курсе.
– Дыши… – услышала она через темноту в глазах. – Вдох… Раз… два…
Ей смутно помнилось, что чему-то подобному ее учили. Как дышать на счет, как правильно выдыхать и терпеть это ужасное, чему она до сих пор не знала ни названия, ни подобия. Но все, что леди Эддерли говорила перед родами, вылетело из головы, оставив вместо себя тяжелый, липкий, всепоглощающий ужас. Даже не за себя, а за ребенка, который никак не может появиться на свет. Что, если он так и останется там? Задохнется? Уйдет в Сады, даже ни разу не увидев мир, в который должен был родиться?!
