– Эмма, дайте нюхательную соль, – услышала она спокойный приказ леди Эддерли. – И скажите, чтобы поменяли воду. Бедная девочка, это определенно надолго.
– Узкие бедра, миледи, – донеслось откуда-то еще дальше. – И крупный ребенок. Не хотите подумать о королевском сечении?
«Это у меня-то узкие бедра? – удивилась Айлин про себя. – С чего? Я столько занималась гимнастикой, ездила на лошади, фехтовала… Я не какая-то изнеженная девица! И что это за сечение? Слово-то какое неприятное… Как из лабораторной по исследованию трупа…»
– Она справится, – прозвучал голос леди Эддерли. – В любом случае сечение делать поздно. Ребенок уже спустился слишком низко. Если сделать его сейчас, вы понимаете, чем это может закончиться.
– Рождением наследника Бастельеро, миледи. Если вы спросите милорда…
– Я не помню, чтобы спрашивала вас, дорогуша, – отрезала леди Эддерли, и Айлин даже через судороги почувствовала, что в комнате словно стало холоднее от ее тона. – Сходите за горячей водой, если хотите оказать мне услугу. И скажите дворецкому, чтобы в домашней часовне зажгли свечи всем Благим Леди. И Сестре, и Матери, и Госпоже.
– Да, миледи… – прошелестело где-то совсем далеко.
Айлин снова стиснула зубы, пережидая схватку. Теперь она понимала, что значит – «чаще». Еще бы понять, как успевать дышать в промежутках.
– Все хорошо, моя девочка… – Леди Эддерли склонилась над ней, влажной салфеткой обтерла лицо и поправила прилипшую прядь волос. – Не надо бояться. Страх отнимает силы, а они нужны тебе до последней капли. Ты справишься. Я знаю женщин, которые мучились два, а и то три дня, но все заканчивалось хорошо. Ты сможешь!
«Я смогу, – повторила себе Айлин. И тут же поправилась: – По крайней мере, я буду очень стараться!»
Это должно было случиться позже! Леди Эддерли давала Айлин еще неделю. Дней пять – уж точно. И Грегор отсчитывал дни в страхе и нетерпении, каждое утро напоминая себе, сколько осталось до того самого, но все равно оказался не готов!
Когда он вернулся со службы и скорее почувствовал, чем услышал в доме странную суету, сердце екнуло, а внутри тоскливо и пронзительно потянуло беспомощностью и ужасом. Так, словно Айлин снова скакала к Разлому, собираясь погибнуть, а он ничего, совершенно ничего не мог сделать!
Дворецкий вышел навстречу, и Грегор выслушал про милость Всеблагой, которая осенила их дом, потому что миледи готовится подарить супругу наследника. Знакомые слова, положенные по этикету и последний раз слышанные им в детстве, когда рожала Аделин, показались чудовищной насмешкой. Он слишком хорошо помнил, чем тогда заканчивалась эта якобы милость.
Леди Эддерли здесь? Он встрепенулся, услышав знакомое имя, и с облегчением выдохнул. Хорошо! Ох, как же хорошо, что целительница приехала – словно почувствовала. Леди Эддерли, Эванс, которая ей помогает, может, позвать еще кого-то?! Бреннана? Да нет, он ведь не акушер… Лейб-лекаря? Беатрис, как все говорили, рожала детей легко, а потом быстро оправлялась от последствий, значит, лейб-лекарь знает свое дело… Но у Мариан Эддерли точно больше опыта, она служит Всеблагой Матери уже много лет, ее руками приняты десятки, если не сотни детей. А что еще можно сделать, Грегор попросту не знал. Беспомощность… Как же это невыносимо!
– Я не буду ужинать в столовой, – сказал он, сбрасывая плащ на руки лакею. – Подайте в кабинет. И любые новости докладывать сразу.
Но вечером новостей не оказалось. Ночь наступила так медленно, словно Грегор готовился к самому важному сражению своей жизни. Или к казни. За окном выла метель, свистел в каминных трубах ветер, жадно высасывая из нагретого камня тепло, а пламя в камине сражалось с ним, выбрасывая вверх ало-золотые сполохи, словно клинки.
Во втором часу ночи в ворота особняка постучал курьер, и его еле услышали через бурю. Курьер осведомился о здоровье леди Бастельеро и передал заверения, что, если понадобится помощь лейб-лекаря или присутствие самого короля, все будет предоставлено незамедлительно. Так Грегор узнал, что во дворце тоже не спят. Что роды его жены – дело государственной важности, будь проклят аркан, связавший ее на Барготовом холме с этими двумя, бастардом и его любимчиком.
Даже не намек, а прямое указание, что король напрашивается на визит, он старательно проигнорировал. Будь в этом необходимость, леди Эддерли его предупредила бы, так? Буря продолжалась, и курьера он отправил назад порталом не столько из вежливости, сколько из жажды сделать хоть что-нибудь, лишь бы не сидеть на месте. И это же чувство заставило его выйти из кабинета, пройти по галерее к спальне жены и прислушаться. Он знал, что леди Эддерли устроили на ночь в соседней со спальней комнате, но не понимал, для чего это нужно. Разве целительница не должна быть рядом с роженицей каждую минуту? Каждое мгновение? Да, есть Эванс, но она неполноценная магесса, вдруг что-то упустит, проглядит, не сможет помочь?!
