Ее голос сорвался на крик, и Грегор едва не шагнул назад от яростной уверенности в собственной правоте, которая плескалась в зеленых, как весенняя трава, глазах. Снизу тихонько тявкнула Демуазель, и этот звук словно отрезвил Айлин, которая, тяжело дыша, снова откинулась на подушки, с которых привстала. Глаза ее сердито блестели, щеки раскраснелись.
– Дорогая, – сухо сказал Грегор. – Вы же знаете, как я вас люблю. Я рад исполнить любое ваше желание. Но рисковать жизнью нашего сына – это слишком даже для моей любви к вам. Вы сейчас не здоровы, ваше сердце полно благодарности к этому… существу. Но я уверен, что вы преувеличиваете его заслуги. Силы вам дала помощь леди Эддерли и, возможно, вольфгардский артефакт. Умертвия не могут быть накопителем, это противоречит самой их сути. Айлин, вы же разумная и образованная магесса. Это – умертвие! И оно непредсказуемо. Да, оно много лет было вашим послушным спутником, но сейчас речь идет о нашем сыне! О маленьком беззащитном ребенке! А если ваше умертвие всего один раз уступит своей природе? Подумайте об этом, Айлин! Один щелчок его клыков! Неужели вы готовы рискнуть нашим ребенком?
– Но вы же много лет рисковали чужими детьми, – возразила Айлин совершенно чужим голосом, которого Грегор не слышал у нее ни разу. Холодным жестким голосом. – Если Пушок всегда был опасен, как вы говорите, почему вы оставили его со мной в Академии? Вряд ли я тогда смогла бы от него защититься. Или для чужих и своих детей у вас разные правила безопасности, милорд? Я не прошу, чтобы Пушок спал под колыбелью Аларика Раэна. Хотя уверена, что он никогда не повредит ребенку. Но изгонять его из дома не позволю.
– Не позволите? – поразился Грегор, чувствуя, как в ответ на ее слова внутри поднимается горячая волна гнева. – Миледи, вы забыли, что вы – моя жена? И что обещали мне перед алтарем Благих не только любовь, но и послушание? Я простил вам неповиновение, когда речь шла о действительно важных вещах. Например, о душевном здоровье короля. Хотя до сих пор считаю, что вы были не правы… Но это несравнимо! Я не отнимаю у вас эту дорогую вашему сердцу тварь! Я всего лишь желаю оградить от нее нашего сына!
– То есть в то, что эта «тварь» может повредить мне, вы и сами не верите? – с той же ледяной резкостью отчеканила Айлин. – Простите, милорд, но тогда это лицемерие. Я уверена, вы меня любите! И если вы не боитесь, что Пушок повредит мне, почему вы боитесь за нашего сына?
– Да потому что он его не создавал! – рявкнул Грегор. – Эта тварь слушается вас, потому что вы – его хозяйка и создательница! И у него хватает хитрости не нападать на других людей, слава Претемнейшей! Но кто знает, как он себя поведет, оказавшись рядом с младенцем?! Во имя Благих, Айлин, не спорьте! Лапы этой твари не будет рядом с моим сыном! Я и так согласен терпеть его в саду!
– Тогда мне тоже придется переселиться в сад, – сказала Айлин, сверкая глазами. И хотя они были зелеными, а не светло-серыми, Грегор едва не застонал в голос, разглядев во взгляде жены фамильное упрямство Ревенгаров. – Я не отправлю туда Пушка одного. Он посчитает это предательством и будет прав.
– Он – умертвие, – процедил Грегор, пытаясь справиться с гневом, который рвался на волю. – И не может ничего считать. Последний раз прошу вас одуматься, дорогая. Иначе я посчитаю, что присутствие этого существа в нашем доме вредно для вашего рассудка. Ничем иным вашу слепую и безрассудную привязанность я объяснить не могу. Как и готовность позорить семейные узы. Леди Бастельеро не будет жить в саду рядом с умертвием. А если это случится, мне придется от него избавиться.
Несколько мгновений в комнате было совершенно тихо, только слышалось сопение щенка, который лег на домашнюю туфельку Айлин и принялся жевать кисточку. А потом Айлин привстала с подушек и отчеканила, в упор глядя на Грегора и побледнев так, словно истратила все силы, и телесные, и душевные:
– Если вы причините ему хоть малейший вред, милорд! Если попытаетесь упокоить или повредить как-то иначе! Клянусь всеми Благими, я немедленно попрошу его величество о раздельном проживании с вами!
– Из-за умертвия?! – Грегор не поверил своим ушам. Айлин не могла это сказать! Только не она! И ради чего? И он уточнил, вглядываясь в ее белое, словно светящееся изнутри лицо, на котором пылали два зеленых огня: – Вы бросите меня и нашего сына из-за падали?!
– Нет! Из-за друга и спасителя, которому вы угрожаете! – выдохнула она, сжимая руки.
И не в кулаки, как невольно заметил Грегор, а для Молотов Пресветлого. Сразу двух…
Снизу снова тихонько тявкнула Демуазель. Оставив туфельку в покое, подбежала к постели и поставила на нее лапки, пытаясь дотянуться до края. Потянула покрывало… Словно очнувшись, Айлин глянула в сторону собачки, с трудом разжала стиснутые в аркане пальцы и погладила щенка. Потом опустила к ней взгляд…
