Раскаленная алая лава, что пыталась затопить сознание Грегора, не схлынула совсем, но теперь он все-таки мог понять, что происходит. И испугался. Это было совсем как тогда, в ту ночь, когда Айлин уехала во дворец, а он, на несколько мгновений утратив рассудок, разбил сервиз. И какое счастье, что всего лишь сервиз!
«Неужели я мог ударить ее? – в ужасе подумал Грегор. – Свою жену, мать нашего сына?! Айлин, которую люблю больше жизни! Только потому, что она противоречила мне! Снова! Потому что опять отказала мне в супружеском послушании, а значит, и в любви?! Нет-нет, она просто не понимает… Она слишком юна и просто не может понять, что так нельзя! А я не должен…»
– К покоям нашего сына он не приблизится, – сказал он, чувствуя, как в висках бьют не молоточки, а целые молоты боли. Возможно, те самые, которыми Пресветлый наделяет своих избранников. – Детская Аларика будет в левом крыле, и я лично поставлю на него охрану от нежити. А когда Аларик начнет ходить… Тогда посмотрим. И давайте молиться Семерым, чтобы мы никогда не пожалели о вашем упрямстве и моей слабости.
– Милорд, я…
Пламя в глазах Айлин потухло, она просительно сложила перед собой руки, но Грегору было не до примирения. Может быть, потом, но не сейчас! Если бы только он не любил ее так, что смертельно боялся потерять! Если бы только она совсем недавно не рисковала жизнью, чтобы подарить эту жизнь их сыну. Если бы это была не она, самая большая его драгоценность, боль, вина и любовь…
– Потом, миледи, – сказал Грегор, отводя взгляд и чувствуя себя совершенно измученным. – Поговорим об этом потом. С вашего позволения…
Почти вслепую развернулся, толкнул дверь и вышел, оставляя и Айлин, и подаренную фраганскую собачку, на которую возлагал такие надежды порадовать жену, и прекрасное настроение, от которого не осталось ровным счетом ничего. Ну почему все случилось именно так?! Ведь он же не просил ничего особенного! Лишь то, что любой отец пожелал бы для своего сына – безопасность! Безумная девочка! Полная упрямства и юной жестокости, не способная оценить, как он снисходителен ко всем ее капризам и желаниям! Только бы им обоим и вправду не пришлось об этом пожалеть!
– Мье-до-ву-ха!
– Что, прости? – уточнила Айлин.
Как она ни старалась расслышать, сложное слово ускользнуло от понимания.
– Мье-до-ву-ха! – повторил Лу и отчетливо содрогнулся, а потом истово пообещал: – Да чтоб я Баргота повстречал, если еще хоть раз прикоснусь к этой… этой…
Угощение для его величества и лорда Фарелла подали в большой гостиной, потому что в малой велись какие-то работы. Айлин было ужасно интересно, что лорд Бастельеро замыслил сделать с ее любимой комнатой, но драгоценный супруг со вчерашнего дня выглядел мрачным, как родовой склеп собственного семейства, и расспрашивать его Айлин не стала. Просто заявила, что чувствует себя достаточно хорошо и вполне может присутствовать за столом. Упоминать, что гости, вообще-то, приехали к ней, она благоразумно не решилась, хотя это так и вертелось на языке.
– Да ладно тебе, вкусная ведь штука! – Аластор прищурился от несомненно приятных воспоминаний. – И пьется так легко! Прямо само в горло льется! Просто меру знать надо!
– Меру? – простонал Лучано и потер виски. – Хорошо вам говорить про меру, монсиньор! Вас-то пить не заставляли, этикет спас! А мне сначала пришлось выпить с хозяином дома в честь праздника, потом с ним же за здоровье хозяйки! И попробуй откажись, если она сама поднесла чашу, а в чаше бокала два, если не три! А потом ваши вольфгардцы приехали, их, видите ли, грандсиньор Ладецки тоже позвал, ну они и обрадовались… Нет, конечно, кого звать в гости, это хозяевам видней, но мне же с ними пить пришлось! Иначе они, извольте видеть, смертельно оскорбились бы! Претемнейшая, и как я не сообразил сразу под стол упасть? Ну, посмеялись бы, зато никаких больше «еще одну ча-ро-чку!» Кто вообще пьет этими, как их, ча-ро-чка-ми! Они же по полведра каждая, не меньше!
Айлин представила Лучано с бокалом размером в полведра и невольно улыбнулась. Для нее к столу поставили особенно мягкое большое кресло и принесли плед, под которым она чувствовала себя уютно и спокойно. И как же славно, что Лу с Алом приехали!
– Ну, ты расскажешь… – Аластор, посмеиваясь, подхватил с блюда свой любимый ветчинный рулет, переместил на тарелку, добавил к нему горку паштета… Лу смотрел на все это с таким выражением лица, словно ему предложили продегустировать отраву. – Закусывать надо было! Я вот ел – и сегодня как новенький флорин. Кстати, интересная штука этот их карлонский хо-ло-дец! Надо взять рецепт для Катрины…
