– Скажите, милорд, а оставлять вашу почтенную матушку и братьев на произвол человека, который ведет себя недостойно звания отца и мужа – приемлемо?
Тон грандсиньора Аранвена был мягким и учтивым, как всегда, но от смысла его слов, как всегда безупречно подобранных и безжалостно бьющих прямо в сердце, даже Лучано захотелось поежиться, а Саграсс на глазах побледнел и плотно сжал губы.
– Насколько я понимаю, – размеренно добавил Аранвен, – ваши братья возвращаются в родовое гнездо лишь на вакации, но даже этого времени достаточно, чтобы получить от лорда Саграсса-старшего не лучший пример поведения. О вашей матушке позвольте и вовсе промолчать. А учитывая, что вы проводите на службе много времени…
– Прошу, ваша светлость! – выдохнул Саграсс, опуская глаза. – Достаточно…
– Я тоже так думаю, – невозмутимо согласился канцлер. – Лорд Фарелл, вот здесь, – он указал взглядом на одну из бесчисленных бумаг, – лежит прошение от вас и сударя Дилана Бреннана о выделении участка земли. Вы желаете построить алхимическую мануфактуру для производства лечебных зелий. Дело исключительно благое и полезное. Скажите, вам хочется получить эти земли именно от короны или, в принципе, устроит любой источник?
– Всецело доверяю вам, грандсиньор!
Лучано мгновенно подобрался, пытаясь уловить связь между их с Диланом предприятием и семейными делами Лионеля. Канцлер благосклонно кивнул, словно не ожидал иного ответа, и повернулся к боевику:
– Лорд Саграсс, а вы очень дорожите семейным имуществом? Я имею в виду пустошь на восточной окраине столицы, где когда-то находился первый особняк вашего рода. Если не ошибаюсь, она была пожалована вашему предку, переехавшему в Дорвенну, его величеством Кристобальдом Третьим и особым указом освобождена от любых налогов и сборов сроком на триста лет. Которые, позвольте заметить, истекли ровно четырнадцать лет назад. Согласно Кодексу налоговых уложений, корона уже четыре года может считать эту землю своей, конечно, если вы не желаете незамедлительно оплатить налоги за четырнадцать лет, включая пеню.
– Желаю, но не могу, ваша светлость, – вздохнул Саграсс. – Десять лет назад отец пытался продать эту землю, но запросил слишком много, и покупателя не нашлось. Кому нужна пустошь на окраине? Будь она хотя бы освобождена от налогов еще лет пятьдесят… Но моя семья упустила время, а теперь от пустоши не избавишься, пока не отдашь за нее долги. Для нас эта земля бесполезна, но и деваться от нее некуда, пока корона ее не заберет. Признаться, я буду только рад.
– Я вас понял, милорд, – кивнул канцлер, снова довольно блеснув глазами. – Итак, вот что я предлагаю. Поскольку вы, лорд Саграсс, не имеете права распоряжаться родовым имуществом при живом отце, продать или подарить эту пустошь вы не можете. Но если корона предъявит на нее права за неуплату налогов, изымет и передаст лорду Фареллу, вы ведь не будете против?
– Я?! – вскинулся Саграсс. – Ваша светлость, да я буду счастлив! Если бы только я мог… Я бы с радостью вам ее подарил! – обернулся он к Лучано. – Но и там и правда обычный пустырь с руинами…
– С руинами, в которых достаточно камня на новый фундамент, – подсказал канцлер. – Для большой мануфактуры маловато, пожалуй, но для склада вполне подойдет. Еще есть заброшенный источник, который, по уверению мэтра стихийника, можно расчистить, и тогда воды хватит на несколько городских кварталов. Или на ваше, лорд Фарелл, предприятие. Дорога близко… Неплохое место, насколько я могу судить по докладу моих людей. Вас устроит, если корона пожалует вам эти земли, милорд?
– Вполне, грандсиньор, – заверил Лучано. – Но я, признаться, не совсем понимаю…
И он указал глазами на Саграсса, который выглядел ничуть не расстроенным таким исходом дела. Похоже, для его семьи эти земли и вправду были, как говорят в Вероккье, корзиной без ручки – нести тяжело, а бросить жалко. Точнее, не получается, потому что корзину к Саграссам надежно привязали.
– Немного терпения, милорд, – чуть улыбнулся канцлер. – Итак, в ближайшее время лорда Саграсса-старшего известят, что казна изымает эти земли в счет уплаты недоимки. Однако сумма долга меньше стоимости участка, а по закону корона обязана возместить владельцу понесенные убытки. Обычно в таких случаях земля продается, выручка делится между короной и прежним владельцем в соответствующих долях. Однако есть другая возможность. Бывший хозяин может подать прошение, и ему возместят разницу не деньгами, но другим наделом – стоимостью поменьше. Этот способ редко применяется, он слишком хлопотный, к тому же несет в себе возможность злоупотреблений. Но ведь мы все – честные люди, милорды, не так ли?
– Разумеется, грандсиньор!
Лучано истово прижал к сердцу ладонь, подумав, что действительно честный человек в этом кабинете только один, и он сейчас ошеломленно хлопает глазами, пытаясь понять, куда клонит его светлость. Ну, в самом деле! Назвать честным Шипа, хоть и бывшего, попросту насмешка над словом честность. А грандсиньор канцлер – слишком великий человек, чтобы применять к нему такие простые мерки.
