– У лорда Эдвина хороший голос, – подтвердила тетушка. – Не очень сильный, но чистый и приятный. Впрочем, как и у месьора Жерома. Я бы с удовольствием послушала их дуэт, но увы… Зато, вообрази, мои соседи наперебой умоляют меня как можно дольше не давать надежды ни одному сопернику! Боятся, что тогда серенады прекратятся, и весь квартал снова заскучает.
– Ох, тетушка! – рассмеялась Айлин и только хотела предложить план, как заставить этих двоих спеть вместе, как экипаж остановился перед особняком Донованов…
Вторая помолвка, которую Лучано увидел в Дорвенанте, оказалась совершенно не похожей на первую. И хорошо, иначе синьорине было бы слишком больно на нее смотреть. К счастью, тайное обручение в лазарете при двух свидетелях очень отличалось от забавного и трогательного праздника в купеческом палаццо.
Очень уютном палаццо, кстати! Приглядевшись к дому, Лучано всей душой одобрил синьора Донована и его умение жить с удобствами. Здесь, правда, не было ни больших окон, которые так украшали дома в Вероккье, ни красивых мозаичных полов, ни просторной террасы, где в летнюю жару можно проводить не только дни, но и ночи. С другой стороны, разве в Дорвенанте вообще бывает жара?
А вот печи в палаццо Донована были прекрасно продуманы и устроены, так что в доме не чувствовалось ни холода, ни сырости, и дамы не рисковали замерзнуть даже в легких платьях. Узкие окна, вдобавок закрытые шторами, хоть и пропускали меньше света, зато не давали ветрам выстудить драгоценное тепло. А мозаичные полы, оказывается, хороши только на юге, где дарят хотя бы видимость прохлады.
Лучано, переживший свою первую дорвенантскую зиму, по достоинству оценил толстый дубовый паркет, еще и накрытый, по возможности, пушистыми арлезийскими коврами. Конечно, в просторной гостиной их сняли, чтобы не мешать танцам, и в натертый паркет можно было глядеться, как в зеркало, но в других комнатах, куда Лучано успел мельком заглянуть, полы были застелены. Хоть босиком ходи, хоть на полу валяйся – совсем как в спальне Альса. Очень удобно! Если когда-нибудь придется обустраивать собственный дом, палаццо Донована послужит превосходным образцом…
«Зачем тебе дом, идиотто? – спросил он сам себя, взяв со стола бокал вина и отходя с ним к окну. – Семьи у тебя нет, кого ты собрался в нем селить? Одной комнаты во дворце вполне достаточно и для тебя, и для Перлюрена. Еду тебе приносят с личной королевской кухни, одежду стирают и гладят, печи топят, а постель меняют раньше, чем ты об этом подумаешь. И никаких забот! Конечно, в собственном доме можно нанять слуг, но… зачем? Ты же там с тоски взвоешь… Или посмотрел на чужое счастье и позавидовал тому, чего у тебя никогда не будет?»
Он пригубил недурное фраганское вино и снова глянул на людей, веселившихся в гостиной. Музыканты как раз передохнули, и по залу понеслась легкая задорная паэрана. Сослуживцы Лионеля наперебой приглашали подруг Иоланды, почтенные синьоры купцы и их супруги довольно взирали на молодежь.
Айлин пригласил тот самый боевик, что когда-то притащил приговоренному Саграссу гуся… Ах да, Майсенеш. Синьорина подала ему руку и закружилась в паэране, которую здесь танцевали правильно, по-итлийски. Когда танец дошел до этой части, крепкий высокий боевик подхватил Айлин как перышко, глядя восхищенными глазами. Синьорина ему улыбалась, но едва закончился танец – ускользнула к Иоланде, которую после паэраны отвел на место сияющий, пьяный от счастья Саграсс.
Лучано нашел взглядом матушку своего подчиненного – немолодую, скромно одетую синьору с робкой и какой-то удивленной улыбкой. Синьора Саграсс глядела на сына почти испуганно, словно не верила, что вокруг происходит что-то хорошее. Так бывает с людьми, которых жизнь очень долго обижала, и теперь, когда Грандсиньора Удача вроде бы повернулась к ним лицом, беднягам очень трудно поверить в ее расположение. Двое младших сыновей то и дело подходили к матери, подносили ей фрукты и пирожные, уговаривали попробовать то одно, то другое лакомство, а когда паэрана сменилась ловансьоном, перед благородной синьорой встал один из компаньонов Донована и галантно протянул руку. Пару мгновений матушка Лионеля смотрела на него чуть ли не испуганно, потом застенчиво улыбнулась, приняла приглашение – и оказалось, что танцует она весьма недурно…
– А вы что же, милорд, устали? – рядом с Лучано остановился Эмерик Донован с бокалом в руке и шумно отпил сразу половину.
Лицо почтенного батюшки невесты раскраснелось, Лучано вспомнил, что видел Донована танцующим паэрану с юной девицей, вроде бы соседской дочерью. Несмотря на плотную комплекцию, двигался тот задорно, ничуть не уступая остальным.
– Подожду, когда снова будет паэрана, мне она привычнее. – Лучано оперся локтем о подоконник, продолжая лениво следить за гостями и хозяевами. – Прекрасный праздник, синьор Донован, примите мои поздравления.
