– Премного благодарен, милорд, – кивнул купец и сделал еще глоток, на этот раз неторопливо, не утоляя вином жажду, а смакуя его с удовольствием. – Слышал, вы лорду Лионелю немалую протекцию оказали. Говорят, его семья уже в новый дом переехала, да такой славный!
– Это все великодушие его величества, – безмятежно отозвался Лучано. – И грандсиньора Аранвена, который любезно посвятил меня в некоторые тонкости. Я просто проследил, чтобы мой подчиненный получил, что ему причитается по закону.
– Конечно, по закону, как же иначе, – снова кивнул Донован. – Если уж сам его светлость канцлер… Тут законнее быть не может! Говорят… Вы только не подумайте, что я сплетничаю, милорд…
– Ну что вы, синьор Эмерик, – улыбнулся Лучано. – И что же говорят?
– Говорят, лорд Лионель в новый дом только матушку и братьев забрал. Ну и прислугу еще. А его отец, как в очередной раз проспался, увидел, что остался в пустом доме. Ни жены, ни детей, ни последнего мальчишки-конюшонка, что за еду работал. Кухонную кошку – и ту с собой прихватили.
– Ну и правильно, – одобрил Лучано и не удержался, понизив голос, хотя в шуме музыки их с Донованом и так не было слышно с пары шагов: – Зачем синьору Саграссу-старшему кошка, если от него даже мыши скоро сбегут? Полагаю, Лионель теперь найдет своему жалованью лучшее применение.
Историю с отцом Саграсса он выслушал от самого Лионеля. Тот успел не только обустроиться в новом доме, но и выдержать визит главы рода. К чести всех трех братьев, они не позволили мерзавцу даже войти, и тот, осыпав семью проклятиями, ушел, заявив, что жены и детей у него больше нет. Впрочем, как объяснил Лионель, провести изгнание из рода батюшка то ли не озаботился, то ли просто не помнил нужный ритуал, а уж его проклятия и вовсе никакой силы не имели. Лучано только восхитился, каким поразительным идиотто надо быть, чтобы, родившись чистейшим профаном, проклинать трех сыновей-магов: боевика, некроманта и стихийника. Впрочем, умом этот синьор явно никогда не блистал, прямо удивительно, как у него получились такие славные дети. Наверное, это заслуга благородной синьоры их матушки.
– Верно, милорд, – хмыкнул Донован. – Несладко ему придется. Хотя тут и упрекнуть не за что. Это как с кошельком, если из него только брать, а в него обратно не класть, то будь ты хоть какой богач – кошелек быстро дно покажет. Любое сыновнее почтение кончится, если отец его требует, а своего долга не помнит.
– Очень мудро сказано, синьор Донован. – Лучано глотнул еще вина, с интересом наблюдая, как сразу два мага осыпают любезностями девицу, с которой недавно танцевал его собеседник. – Вам не кажется, что после этой помолвки может случиться еще парочка?
– Ну так дело-то благое, – хохотнул его собеседник. – Если все по чести да разумно – кто в обиде будет? Я, милорд, ведь тоже не от упрямства дочку при себе держал. Все думал, как бы ей получше жизнь устроить… А она, вон, и жениха сама нашла, и решила все сама! Я не в обиде, Всеблагой клянусь. И молодым помогать буду, не подумайте дурного. А только тревожно мне… Жизнь-то как быстро меняется, а? И все норовит непонятно куда вывернуть! Всего-то год прошел, как мы с вами познакомились. Как сейчас помню, только-только Вишневая ночь прошла… Вы, милорд, с одним сундучком товара приехали, а я…
Он сконфуженно осекся.
– А вы любезно предложили мне помощь, – улыбаясь, подсказал Лучано, и купец благодарно кивнул:
– Вот-вот… Год всего прошел, я же говорю! А куда нас всех занесло! Вы у короля в милости, сам канцлер вам советует. Я дочку за дворянина выдаю, да еще не по сговору, как у нашего сословия положено, а по ее воле. Жених ее у вас в подчиненных ходит, да и мне вы услугу такую оказали, что не знаю, как благодарить… Вроде бы все хорошо, только непонятно, как дальше жить! Я, милорд, всегда гордился тем, что наперед все продумываю. И в торговых делах, и в семейных, и даже… ну, в шалостях всяких… – Он вздохнул, сделал еще глоток вина и растерянно заговорил снова: – А как тут продумаешь, если весь Дорвенант летит неизвестно куда, словно бешеный жеребец? Только и остается скакать вместе с ним по кочкам да молиться, чтобы под копыта не попасть! Не за себя страшно, милорд, за детей и внуков… Я-то и войну пережил, и демонов, и еще невесть что переживу, если придется. А вот им какая жизнь выпадет? Эх, милорд, молоды вы еще! Вот как женитесь да свои дети пойдут – вы меня поймете!
– Да, наверное, – тихо сказал Лучано и с непонятной горечью подумал, что от этих забот его судьба уберегла надежно.
Наверное, Благие решили, что хватит ему беспокойства за Альса и Айлин, и так самый жуткий его кошмар – что с ними случается беда. Если бы он еще думал о семье… Нет-нет, это слишком! С его-то знанием, как хрупка человеческая жизнь! Да как вообще люди заводят детей и не сходят с ума от тревоги?!
