Она вздохнула, отвлекаясь от неуместных мыслей. Музыка смолкла, танец жениха и невесты закончился. Но Иоланда и лорд Саграсс не торопились выходить из круга. Они замерли, держась за руки, словно боялись разорвать эту непрочную связь.
Как же они друг друга любят! Стоит лишь посмотреть, как светится подруга – словно где-то у нее внутри сияет магический шар… нет, настоящее солнце! И как смотрит на нее Саграсс – будто на прекрасный оживший сон! Как же они счастливы, и как трудно они шли к этому счастью… Их помолвку ничто не должно омрачить – ни траур, ни грустные мысли!
Музыканты заиграли снова – на этот раз общий танец. К Айлин подошел Кайлан Саграсс, нарядный, вытянувшийся и раздавшийся в плечах за тот год, что она его не видела, и пригласил ее, так смущаясь и краснея, словно они не учились на одном курсе, а впервые увиделись. Айлин улыбнулась и подала ему руку.
Чтобы отметить помолвку Лионель предусмотрительно попросил три дня. Первый – на сам праздник в доме невесты. Второй – погулять мужской компанией с прежними сослуживцами из орденской службы безопасности и новыми приятелями из дворцовой охраны. Ну а третий – что же тут неясного! – чтобы отдохнуть от двух первых перед возвращением на службу.
Лучано намерения подчиненного всецело одобрил, пожелал удачи и вежливо отказался от приглашения на вечер второго дня. Конечно, примут его там тепло и наливать будут с особым усердием… Но к чему друзьям Лионеля чужак, при котором далеко не обо всем поговоришь свободно? Профан, иностранец, притом глаза и уши короля… Саграсс и сам наверняка все понимал, так что обижаться даже не подумал. В Дорвенанте, оказывается, на такую попойку принято было скидываться всем, кроме самого жениха, и господа гвардейцы с господами орденцами не поскупились, сняли для гулянья «Красные панталоны», известную и весьма дорогую тратторию, о которой Лучано много слышал, но пока до нее не добрался.
– Если хотите, Лионель, посидим там как-нибудь вместе, – предложил Лучано, перед тем как уехать из дома Донованов. – Я с огромным удовольствием вас угощу. А своим друзьям объясните, что я бы рад, но… если я стану пить, как принято у нас в Итлии, то мне будет перед ними стыдно, а если как у вас в Дорвенанте – то свалюсь под стол задолго до конца пирушки. – Он вспомнил Зимнее Солнцестояние в гостеприимном доме Ладецки, содрогнулся и добавил: – Обязательно пришлите кого-нибудь послезавтра, я вам передам средство от похмелья.
– Непременно, милорд! – поклонился Саграсс, и на этом они расстались.
Утро следующего дня Лучано встретил, отлично выспавшись и наметив себе кучу дел. Переделал большинство из них еще до обеда, потом съездил к Дилану, вернулся и с удовольствием устроился у окна своей комнаты, глядя, как постройневший за время зимней спячки Перлюрен резвится на садовой лужайке. Примерно за пару часов до ужина скрипнула дверь между спальнями, а потом по ковру раздались знакомые шаги. Не оглядываясь, Лучано встал и принялся варить шамьет. Если Альс пренебрег вежливостью и даже не постучался, значит, или расстроен, или попросту устал больше обычного. В таких случаях лучше его не трогать, просто молчать и быть рядом – сам заговорит, когда захочет.
– Какие у нас новости? – поинтересовался друг и король за его спиной через несколько минут.
Лучано обернулся, снимая шамьет с жаровни.
Вытянув ноги, Альс развалился в любимом кресле, и вошедший следом Флориморд немедленно прыгнул к нему на колени. Боднул головой, улегся, подогнув лапы, и замурлыкал. Аластор почесал его за ухом и принялся медленно гладить от ушей до самого основания хвоста.
– Что-то он похудел, – заметил озабоченно, принимая от Лучано свободной рукой чашку – ту самую, с голубыми конями, уже ставшую любимой. – Может, заболел?
– Не думаю, что дело в болезни, – вздохнул Лучано. – У котов короткий век, и синьор Флориморд уже не молод. Он все чаще и дольше спит, шерсть потускнела, да и лапы уже не такие резвые. Я слышал, маги-стихийники умеют продлять жизнь малым созданиям Всеблагой вроде кошек и собак. Но для этого нужно начинать гораздо раньше, когда зверь еще полон сил. Для Флориморда слишком поздно, об этом следовало подумать его прежнему хозяину.
– Даже о коте не мог позаботиться, – буркнул Аластор и добавил с холодной неприязнью, которая неизменно звучала в его голосе при воспоминании о прежнем короле: – Как ему боги страну доверили? – Вздохнул, снова почесал Флориморда и признался гораздо мягче: – Жаль бедолагу, я к нему привык… А ты не хочешь позвать стихийника… ну… к Перлюрену?
– Уже, – кивнул Лучано. – Почтенный мэтр сказал, что процедуру придется повторять каждые три-четыре года, зато вместо нескольких лет, отмеренных обычным енотам, Перлюрен проживет пару-тройку дюжин. Страшно представить, каким пройдохой он станет с таким опытом.
– И не говори, – усмехнулся Аластор. – Так что там с новостями?
