– Ох, простите, милорд, совсем я вас утомил! – расстроенно махнул Донован свободной рукой. – Вы человек молодой, вам веселиться нужно! А перемены… Может, они и к лучшему, а? Вот, говорят, его величество большие праздники устраивать думает! Королевскую охоту для иностранных гостей, а потом и маскарад на свой день рождения! Опять же, между охотой и маскарадом неделя пройдет, и во дворце всякий день приемы будут. У меня торговля так оживилась, дай Благие королю здоровья! Вы, милорд, часом не слыхали, в чью сторону его величество поглядывает? Я никому, клянусь! Мне бы только знать, с кем у нас теперь дружба пойдет…
И он с обаятельным лукавством развел руками.
– Ничего пока не знаю, синьор, – улыбнулся Лучано, и Донован понимающе вздохнул.
…Иоланда и лорд Саграсс даже танцевали, не отводя друг от друга сияющих взглядов, и казались невероятно похожими – светловолосые, голубоглазые, с одинаково счастливыми улыбками… Лорд Саграсс вел Иоланду в танце бережно, придерживая за талию, словно хрупкую драгоценную статуэтку, и ее ладонь так доверчиво лежала в его руке!
– Красивая пара, – прошептала рядом какая-то почтенная дама, то ли тетушка, то ли кузина невесты. – Сама Всеблагая порадуется, на них глядя…
«Наверное, их дети тоже будут очень красивыми, – невольно подумала Айлин. – Такими же светловолосыми, голубоглазыми… И неважно, на кого из родителей они окажутся похожи, все равно получится, что сразу на обоих. Как это, должно быть, приятно – когда ребенок похож и на тебя тоже, хотя бы немного! Жаль, что в Трех Дюжинах это возможно, только если муж входит в род супруги…»
Вот Аларик Раэн с каждым днем становился все больше и больше Бастельеро. Эти три месяца Айлин навещала его каждый день, старательно выбирая время, когда малыш не спал и не ел, и с изумлением замечала, как его глаза из туманно-голубых превращаются в синие – не такие холодные и пронзительные, как у лорда Грегора, а мягкие и глубокие, как у батюшки Аларика. Но все-таки что-то, наверное, он унаследовал и от нее. Во всяком случае, когда Айлин, чтобы повеселить малыша, осторожно трогала висящую над кроваткой игрушку, подарок Кармеля, Аларик Раэн все время норовил схватить фигурку собаки, так похожей на Пушка!
«А еще у него ваша милая улыбка, дитя мое!» – сказал батюшка Аларик, когда месяц назад малыш научился улыбаться и ласково ворковать всем, кого видел.
И все же Айлин никак не удавалось поверить, что это ее собственный ребенок. Может быть, будь он немного больше похож на нее… Или немного меньше – на лорда Бастельеро… Или если бы Айлин понимала, что с ним делать… Но она боялась даже взять его на руки: малыш, хотя и перестал быть таким крошечным, как при рождении, все-таки оставался ужасающе маленьким и хрупким.
– Не тревожьтесь, миледи, – утешала ее Дороти. – Успеете еще сыночка поласкать, если будет на то ваше желание. Детишки не грибы, за ночь не вырастают. Вот научится он говорить да бегать, станет забавным, ласковым. Будете в саду с ним гулять, цветочки нюхать да умные разговоры вести. Будет он матушкиной радостью, батюшкиной гордостью. Смотрите, какой спокойный, словно все понимает, что ему говорят!
Она наклонялась над маленьким Алариком всем своим могучим телом, затянутым в темное платье, расплывалась в улыбке, и ее грудь, полная молока, плавно колыхалась, когда Дороти протягивала руки и брала младенца. Глядя, как эта женщина ловко управляется с ее ребенком, Айлин мучилась от смутной вины и обиды. Иногда ей казалось, что время беременности и роды – все это было смутным болезненным сном. А потом она проснулась и увидела ребенка, которого на самом деле родила не она… Иначе почему не чувствует того же, что чужая Аларику Раэну по плоти и крови крестьянка? Почему не может вести себя с ним так же свободно и легко?
Да что там Дороти, даже лорд Бастельеро брал сына чаще, чем она! Иногда он приходил вместе с Айлин, иногда заглядывал в детскую один – Дороти не раз об этом упоминала. Лорд Бастельеро осторожно принимал ребенка из рук кормилицы, сначала неловко, а потом все спокойнее. Аларик Раэн улыбался ему и тянулся ручонкой к блестящей цепи Архимага.
Первый раз, когда лорд Бастельеро пришел в ней, это было случайностью, он слишком поздно вернулся из Академии и заглянул навестить малыша перед сном. Но Аларик Раэн пришел от украшения в такой восторг, что лорд Бастельеро стал надевать ее нарочно. Во всяком случае, Айлин никогда не видела, чтобы он делал это так часто!
Аларику Раэну нравилось тянуть звезду в рот, покусывать ее лучи, усыпанные камушками, и тихо-тихо что-то ворковать. Лорд Бастельеро смотрел на сына, и его лицо смягчалось, глаза теплели, в эти короткие минуты он казался удивительно человечным, и Айлин надеялась, что таким он и останется… Но потом кормилица забирала ребенка, и лорд Бастельеро снова возвращался к себе прежнему. Иногда Айлин казалось, что он воюет со всем остальным миром, и неважно, что мир об этом не подозревает…
