Остальные невесты были более точны и учтивы, приехали вовремя, и вскоре дворец наполнился таким шумом, какого давно уже не слышал. Прислуга благородных девиц узнавала, где здесь кухня и купальни, сопровождающие путались под ногами, а сам Аластор мечтал только о том, чтобы все побыстрее закончилось, хотя оно еще и начаться-то не успело!
– Лорд Ангус, а что, если я… не смогу выбрать? – поделился он опасениями с канцлером накануне представления гостей королю и двору Дорвенанта. – Ну вдруг?..
– Вам и не нужно этого делать, – заверил его Аранвен, с явным удовольствием на лице отпивая горячий ягодный отвар, который в последнее время пил вместо шамьета. Краем уха Аластор как-то услышал, что шамьет лорду канцлеру запретили целители… – Ваше величество, если вы прилюдно предпочтете одну из претенденток, остальные почувствуют себя оскорбленными. Нет-нет, никаких особых знаков благоволения и, тем более, выбора!
– А как же тогда… – растерялся Аластор.
– Очень просто. – Аранвен улыбнулся уголками губ. – Недопустимо, чтобы юные добродетельные девицы оказались в положении товара, который может не приглянуться покупателю. Ваши благородные гостьи прибывают на праздник – не больше того. Вы с ними познакомитесь, каждой окажете внимание, они уедут, а только затем наше дипломатическое ведомство известит счастливицу о том, что именно она покорила ваше сердце. Но вы ее не выбрали, отвергнув остальных, а просто приметили на торжествах.
– Умно! – восхитился Аластор. – И остальным, значит, обижаться не на что?
– Обиды все равно будут, ваше величество, – слегка пожал плечами канцлер. – Однако настроением княжеств можно пренебречь, Карлония тоже особо ни на что не рассчитывает, визит их принцессы – дань вежливости и желанию познакомиться с нами поближе. А вот Итлия, Фрагана и Арлеза решительно настроены бороться за ваше сердце и корону Дорвенанта для своей претендентки. Кого бы вы ни выбрали, готовьтесь к недовольству остальных. Кстати, могу ли я в связи с этим ознакомить вас с одним прелюбопытным документом?
Дождавшись кивка Аластора, он встал и подошел к артефактному ларю в углу кабинета, где хранились самые важные и тайные документы. С привычным спокойствием уколол палец выскочившей иглой, капнул кровью на замок и взял из ларя тонкую кожаную папку траурно-черного цвета, в которой оказался всего один лист пергамента.
– Что вы думаете о Пьячченца? – спросил он, вернувшись на свое место, но не торопясь отдавать документ.
– Не самое приятное семейство, – вздохнул Аластор. – Беатрис предупреждала меня об их жестокости и алчности. Лучано, кстати, тоже считает, что их нужно держать как можно дальше. Я знаю, что перед самым Разломом обсуждался брак принцессы Лоренцы с нашим наследником. Повезло же Дорвенанту, что король Малкольм не успел подписать этот брачный договор. Пьячченца, как я понял, не из тех, кто выпускает из рук то, что считает своим…
– Вы совершенно правы, лорд Аластор, – подтвердил канцлер еще более сдержанно, чем обычно.
«Намного более сдержанно!» – поправился Аластор и замер от внезапной догадки.
– Или успел? – торопливо уточнил он и тут же уверился в своей правоте – еще до того, как Аранвен едва заметно кивнул. – Но Пьячченца… Пьячченца не получили этого договора, я прав?!
– Так и есть, – спокойно подтвердил канцлер. – В последние месяцы жизни его величество Малкольм, как вам известно, был не вполне в состоянии заниматься государственными делами…
Он на мгновение умолк, и Аластор не смог не восхититься дипломатичностью его слов. Разумеется, какие государственные дела могут быть у пьяницы, что не отличает закат от рассвета и ищет забвения на дне кувшина!
– А когда брачный договор все же оказался подписан, случился Разлом, и отправлять документы в Капалермо стало небезопасно, да и бессмысленно, – размеренно продолжил лорд Ангус. – Пожелай новый король, кем бы он ни оказался, заключить брак с Лоренцей Пьячченца, потребовался бы новый договор. И, смею надеяться, с другими условиями.
– А какие условия они предлагали в тот раз? – заинтересовался Аластор.
Канцлер молча протянул ему пергамент и откинулся на спинку кресла.
Мельком пробежав начало документа и пропустив учтивые обращения и пожелания, Аластор сразу перешел к сути. Подписанный неуверенной, трясущейся рукой и заверенный большой королевской печатью договор гласил, что Лоренца Пьячченца должна выйти замуж за принца Криспина Дорвенна и принести в приданое триста тысяч золотых скудо… Триста тысяч?! Поразительная щедрость! Принцессе позволяется оставить при себе полный штат слуг, от любимой горничной до мастера-парфюмера…
Интересно, уж не принадлежит ли оный мастер к славной гильдии Шипов? Но даже если нет, человек, способный составить духи, наверняка может составить и яд?
Аластор принялся читать дальше. В день заключения свадебной церемонии король Малкольм обязался объявить о помолвке принцесс Алиеноры и Береники с принцами Джулиано и Амедео Пьячченца и отослать обеих девочек в Капалермо для воспитания в семье женихов…
