Лучано было и смешно от происходящего, и жалко Аластора, который изо всех сил старался быть галантным кавалером для семи очаровательных зубастых щучек, что так и норовили пообкусывать друг дружке плавники.
Знакомство с невестами состоялось вчера, девиц и тех, кто их сопровождал, представили Аластору на большом приеме, причем церемониймейстер чуть с ума не сошел, пытаясь определить порядок, в котором король увидит гостей. Казалось бы, следует вызывать их по знатности?! Но на праздник приехали одна герцогиня из королевской семьи Арлезы, две княжны и целых четыре принцессы, из которых две – фраганские! Порядок церемонии определялся две недели, в ход пошли геральдические книги, древние манускрипты, а также подкуп, шантаж и угрозы, прикрытые изящными дипломатическими оборотами.
Устав глядеть на это и пожалев Аластора, Лучано предложил самый простой выход – жребий! Блистательные грандсиньоры воззрились на него так, словно увидели Семь Благих разом, а церемониймейстер поклялся «лорду Люциану» в вечной дружбе и признательности. Имена девиц в присутствии их доверенных лиц написали на кусочках позолоченного пергамента, а потом принцессы Алиенора и Береника по очереди торжественно тащили эти карточки. Очень красиво получилось, а главное – никакой ссоры! С волей богов, ясно выраженной устами юных невинных созданий, не поспоришь.
Правда, на сам прием Лучано не попал, задержавшись в городе. Маэстро, который делал для фонтана бронзовую статую, пришел в полный ужас, когда с отливкой что-то случилось. И это за неделю до открытия! Лучано пришлось успокаивать темпераментного скульптора, который клялся покончить с собой, искать новую партию бронзы, платить артефактору, согласившемуся предоставить другую печь… В общем, с будущими супругами Альс познакомился сам, и сегодня на охоте Лучано изнемогал от любопытства! Все-таки целых семь – в честь Благих! – прекрасных девиц.
«Хоть бы никто не подумал про синьорину, которая тоже здесь, – пришло ему на ум. – Нехороший намек может получиться, мы же все знаем, кого зовут Восьмым…»
Пока невесты собирались на лесной опушке, ему удалось хорошенько разглядеть обеих фраганок, Лоренцу Пьячченца и принцессу Драгану – вот же имечко! – из Карлонии. Соотечественница магистра Ладецки оказалась крепкой белокурой девицей с голубыми глазами чуть навыкате и слишком крупными зубами, которые она охотно показывала, часто заливаясь смехом, больше похожим на ржание. От грандсиньора Аранвена Лучано знал, что брачного союза с Карлонией не планируется, а поглядев на карлонку, окончательно успокоился на ее счет. Стати, конечно, прекрасные, как и зубы, но Альс не настолько любит лошадей, чтобы без памяти втрескаться в девицу, удивительно похожую на породистую кобылу.
Пьячченца, которую сопровождал кузен, больше напоминала корову, если продолжать непочтительные сравнения. Она томно смотрела на Альса огромными карими глазами, хлопала роскошными, искусно подкрашенными и завитыми ресницами и так страстно вздыхала, что высокая полная грудь рвалась на волю, угрожая взломать корсет. Духами синьорина Лоренца тоже не пренебрегала, хотя Лучано посоветовал бы ей сменить парфюмера. Не все мужчины в восторге, когда рядом с ними, судя по запаху, опрокинулась повозка из косметической лавки…
«Можешь не любить Пьячченца сколько угодно, – напомнил он себе, – однако не стоит их недооценивать. Восхитительная грудь синьорины Лоренцы и умный взгляд ее кузена – опасное сочетание».
А вот фраганские принцессы составляли прелестный контраст! Лучано искренне залюбовался. Старшая, высокая и тонкая, с мраморно-белой кожей, холодными светлыми глазами и глянцевито – черными волосами, казалась ожившей статуей из древней сказки о скульпторе, безумно влюбившемся в собственную работу. Младшая – невысокая, очаровательно-пухленькая, с пикантной родинкой над верхней губой. Смугло-золотистая, темноглазая и при этом – ослепительно-белокурая.
«Флоранс и Флоретта – имена как из оперы! Даже без официального знакомства понятно, как зовут каждую! – весело подумал Лучано. – Ставлю что угодно, блондинка – Флоретта. Подумать только, она могла бы стать принцессой Лавальи! И все еще может стать королевой Дорвенанта. Бедный Альс, нелегко же ему будет выбрать! Если сестры не только красивы, но и так благоразумны, как о них говорят… Я бы точно призадумался!»
Заметив его интерес, младшая из принцесс мило улыбнулась и поманила Лучано взмахом веера, а сопровождающий сестричек щеголеватый синьор с холеными тонкими усиками учтиво отошел в сторону, делая вид, что разглядывает лошадей.
Началось, м?
Подойдя, Лучано поклонился и получил сразу две обворожительные улыбки, а потом младшая непринужденно поинтересовалась у него на фраганском:
– Месьор Люциан, верно? О, простите, можно звать вас просто Люка? Это будет не слишком невежливо?
– Сочту за честь, ваше высочество, – заверил ее Лучано, про себя усмехнувшись.
