Замерев, словно птичка, увидевшая змею, он смотрел, как арлезийка внимательно разглядывает грандсиньора Дункана. А потом, прикрыв лицо веером, так что поверх его края остались видны лишь огромные черные глаза, она о чем-то спросила своего спутника. Лучано не слышал ни вопроса, ни ответа, но когда грандсиньорина Мирейя опустила веер, в ее лице не осталось даже тени прежнего потрясающего очарования. О, красота была при ней, и Лучано все равно залюбовался бы этими совершенными чертами, не искази их презрительная гримаска.
Забыв про необходимость соблюдать приличия, он шагнул ближе и на этот раз услышал то, что ее светлость Мирейя сказала разумнику. А потом и его ответ, произнесенный мягко, размеренно, словно бы даже утомленно. Учтивый тон, учтивые слова… Потом Лучано полностью осознал их смысл и прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Прекрасная золотая кожа Мирейи пошла некрасивыми темно-розовыми пятнами – румянец ей решительно не шел.
– Дункан? – окликнул Альс, который стоял дальше, но то ли увидел эту сценку, то ли почуял неладное.
– О, не стоит беспокойства, ваше величество, – спокойно откликнулся разумник. – Произошло небольшое недоразумение, но оно уже исчерпано. С вашего позволения…
Он коротко поклонился и отошел подальше от Мирейи де ла Гуэрре. Аластор вопросительно взглянул на Лучано. Вот кто наверняка знает, какое недоразумение могло произойти между разумником и красавицей-арлезийкой. Непостижимым образом Лу ухитряется разузнавать новости чуть ли не раньше, чем они стекаются во дворец – настоящий котяра!
Почувствовав, что настроение короля изменилось, придворные внезапно вспомнили о других делах и отступили подальше. Аластор нашел взглядом Айлин – она беззаботно играла на другом краю поляны с Пушком, дразня его палочкой, а рядом, бдительный и мрачный, черным пятном среди разноцветья охотничьих нарядов виднелся лорд Бастельеро…
– Вы же помните, монсиньор, что магистр Роверстан наполовину арлезиец? – поморщился подошедший Лу, не дожидаясь вопроса. – Так вот, его матушка происходит из тех самых де ла Гуэрре, чей род подарил Эдору прекрасную донью Мирейю. Младшая ветвь королевской фамилии – очень знатная семья, м? И столь благородная, что брак матушки нашего грандсиньора нанес несмываемое оскорбление их фамильной чести. Примерно такое же, как присутствие потомка от этого брака на королевской охоте – чести доньи Мирейи.
– Оскорбление? – медленно переспросил Аластор и снова взглянул на красавицу-арлезийку. – Она ему так и сказала?
– Ну, если быть совершенно точным… – Лу на миг прикрыл глаза и явно процитировал, стараясь передать даже мелодичный тягучий выговор юной герцогини: «Неужели в Дорвенанте принято допускать в избранное общество кого попало? Не смею осуждать чрезмерное великодушие его величества, но надеюсь, что простолюдины при его дворе все-таки знают свое место. И не посмеют набиваться в родню к благородной семье, которую опозорили своим появлением на свет».
– Она это сказала?!
Сначала Аластор не поверил собственным ушам. Немыслимо! Просто невозможно! Что это, беспредельная глупость или расчетливое желание оскорбить не только Дункана, но и лично его?! Да разве может благородная девица позволить себе… подобную мерзость?!
А потом он посмотрел на застывшее лицо Лучано, который медленно опустил веки и снова их поднял, поймал его взгляд, говорящий красноречивее любых слов, даже тех, что сейчас рвались на язык у самого Аластора, и понял – может!
Гнев плеснул изнутри привычным уже огненным потоком, но Аластор так же привычно его обуздал и спросил:
– А что же Дункан? Что он ответил?
– О, грандиозо… – выдохнул Лу и бросил в сторону разумника, который разговаривал с Даррой Аранвеном, почти влюбленный взгляд. – Грандсиньор сказал, что благородной донье незачем беспокоиться. Даже будь у него возможность вернуться в лоно семьи де ла Гуэрра – он не стал бы этого делать ради спасения собственной жизни… Монсиньор, вы ведь не хотите прямо здесь и сейчас…
– Очень хочу, – процедил Аластор, сражаясь с вернувшимся гневом, чтобы тот не перетек в туманящее разум бешенство, способное толкнуть на непоправимые поступки.
Хватило того раза, когда он избил брата Айлин. А эту дуру ведь даже не пальцем не тронешь! Хотя выпороть стоило бы… Но он ей не отец и не брат, воспитание леди Мирейи – не его забота!
– Хочу, но не буду, – уточнил он, понимая, о чем беспокоится Лу. – В смысле, делать глупости. Позови Дункана.
– Да, монсиньор, – поклонился Лу и ринулся к разумнику.
Тот незамедлительно подошел, внешне такой же спокойный, как всегда, но в черных глазах кипело пламя, которое Аластор оценил по достоинству. И искренне позавидовал такому самообладанию. Вот он так не умеет, как ни сдерживайся – все равно окружающие все понимают по его лицу. Не зря сопровождающий леди Мирейи что-то настойчиво ей шепчет, не сводя с Аластора перепуганных глаз.
