– Ваше величество! – просияла румяная белокурая Венцеслава, заметив его внимание. – По нашим обычаям в гости с пустыми руками не ездят. Бабушка велела угостить дорогих хозяев, так я вот – сала копченого привезла! Вы не думайте, сама готовила! Вот это кабанья голова, с медвежьим луком томленая, а потом копченная на вишневых веточках. Вот это медвежьей брюшины кусок – я ее с луковой шелухой проварила, а потом в перце да чесноке обваляла, скрутила и ниткой обвязала. Вот это – окорок, три раза горячий рассол меняла с разными травками… Отведайте кусочек, прошу!
И захлопала огромными голубыми глазищами так, что разум Аластора едва не сдался на милость желудку.
– Дорогая, – удивительно мягко сказала леди Немайн, из чего Аластор сделал вывод, что ничего плохого княжна, пожалуй, не хотела. – Мы все восхищены вашими талантами. Но его величество не станет пробовать ничего, приготовленного руками одной из гостий. Это неучтиво по отношению к остальным, которые не подготовились так предусмотрительно.
– Ой, а я и правда не подумала… – расстроилась княжна. – Ну не везти же мне его обратно…
– Не думать, дорогая, это ваш фамильный талант, – немедленно пропела Милица Орсинская. – Это же надо, притащить за королевский стол какое-то сало, словно его величество в нем нуждается! Другая постыдилась бы признаться, что сама стоит у печи, словно кухарка! Но чего ждать от Вальбурга, разве там знают о приличиях?
Аластор набрал воздуха, пытаясь сообразить, как повежливее прекратить ссору двух девиц, и подумал, что Милица ему точно не нравится. Нашла, чем уязвить соперницу! Но Венцеслава справилась и сама.
– А чего это я стыдиться должна? – вопросила она, гневно посмотрев на Милицу. – Что не белоручкой никчемной выросла? У нас по заветам Всеблагой живут! Стыдно той, которая мужа и детей не сможет накормить, если рядом кухарки не окажется! А меня, хвала Великой Матушке, всему научили! И ниток напрясть, и рубашку постирать, и зайца ободрать да приготовить!
– Позвольте, я попробую! – вмешался лорд Остин, сидящий рядом с Венцеславой.
Взял с блюда кусок белого пышного хлеба, уверенной рукой шлепнул на него по ломтику тонко нарезанного сала каждого вида, откусил, прожевал, мощно глотнул, расплылся в улыбке, странно выглядящей на обветренном лице, больше подходящем не аристократу, а егерю, и заявил:
– Как сама Всеблагая делала! Позвольте поцеловать искусные ручки, миледи!
Милица поджала губки, Венцеслава, подав ловчему руку и получив поцелуй, тоже заулыбалась и зарделась еще сильнее, а со всех концов стола послышались просьбы:
– Позвольте и мне, миледи! Прошу! Разрешите отведать!
Сияющая княжна принялась накладывать ломтики на хлеб, раздавая страждущим. Аластор проводил несколько кусков голодным ревнивым взглядом, потом опомнился – что он, сала не пробовал?! Но прямо жалко, что такая чудесная леди уедет обратно в княжество… Хм, а не договориться ли с Вальбургом как-нибудь… частным порядком? Конечно, самой княжне готовить сало, пусть даже и для короля, не стоит, но пусть научит кого-нибудь… И тут он перехватил тоскливый взгляд лорда Остина, который смотрел уже не на сало, а на Венцеславу, переживающую триумф и прекрасную, как бывает прекрасна девушка, которую осыпали комплиментами.
«А может, и получится оставить это сало в Дорвенанте… – задумался Аластор. – То есть девицу, конечно! Тьфу, что я такое говорю! Разумеется, девицу! Остин не женат, ему всего лет сорок, не такая уж большая разница в возрасте, к тому же он стихийник… А княжна прекрасно понимает, что король Дорвенанта – не по ней добыча, так почему бы ей не обратить внимание на того, кто может стать ее мужем?»
Он поймал вопросительный взгляд усатого здоровяка, представленного ему братом Венцеславы княжичем Ладомиром, и понял, что не один об этом подумал. Улыбнулся одобрительно, указал взглядом на лорда Остина и поднял бокал, словно салютуя. Княжич толкнул сестру локтем в бок и шепнул что-то на непроизносимом наречии Вальбурга, которое Аластор под страхом смерти не отличил бы от языка Орсина или другого княжества.
«Еще одной меньше, – подумал Аластор. – Даже двумя. Княжне Милице рассчитывать не на что. Сможет найти при моем дворе другого жениха – ее удача, мешать не буду. Но вздорный характер за кудряшками и глазами не спрячешь, тут даже красота Мирейи оказалась бессильна…»
– Дункан, – спросил он позже, когда обед закончился, и слуги принялись убирать со стола, а охотники – готовиться к отъезду. – Мне показалось, или красота леди де ла Гуэрре как-то странно действует на мужчин?
Разумник очень внимательно на него посмотрел и уточнил:
– Ваше величество, а что именно вы почувствовали и когда?
