«А вот мастер Ларци учил меня как сына, – возразил сам себе Лучано. – Правда, своих детей у него быть не могло… Интересно, появись у меня откуда-то ребенок, я бы его любил? Альс возится с Дани, когда выпадает свободная минутка, и явно привязался к мальчику, но любовь это или просто его доброта? Я видел отцов и матерей, готовых отдать за своих детей жизнь. Кошка сражается со стаей собак, защищая котенка, а крыса рискует утонуть, но перетаскивает всех крысят в новое гнездо, когда подвалы заливает… Нам говорят, что это закон Всеблагой Матери, но как же тогда получается, что одни люди рождаются с этим законом в душе и готовы пригреть даже чужих детей, а другие могут бросить своих? Или хуже, чем бросить… Отец Лионеля семью не оставил, но многие годы пил из них кровь – куда там упырю! Впрочем, видел я и такое, что детей портят чрезмерной любовью, тогда у вроде бы хороших заботливых родителей вырастают жадные развращенные неженки… А у Саграсса-старшего дети – чистое золото! Или вот Айлин… Если ребенок пойдет в нее, каково ему будет с таким суровым отцом? А если наоборот, не разобьет ли это сердце синьорины?..»
Айлин, не подозревая о его мыслях, болтала с Клариссой Логрейн. Кажется, обсуждали будущий маскарад. Кстати, надо бы заехать к синьоре Элоизе на последнюю примерку, подобрать драгоценности и прочие мелочи, завершающие костюм…
Еще немного придержав Донну, Лучано пристроился среди кавалеров, сопровождающих благородных гостий, и сделал вид, что он всегда здесь ехал. Фраганец и итлиец посмотрели на него оценивающе, однако ничего, разумеется, не сказали. Понимают, что вокруг полно ушей и глаз не короля, так лорда-канцлера, и Лучано далеко не самый опасный соглядатай. Хотя бы потому, что не скрывает своей роли. Фраганец даже учтиво потеснился, давая ему место, и Лучано ответил признательной улыбкой, а потом навострил уши. Невесты ехали впереди всего в нескольких лошадиных шагах, и даже в общем гомоне их беседа оказалась прекрасно слышна.
Лучано невольно умилился – весело щебечущие девицы в ярких костюмах напоминали стайку диковинных ярких птичек. Впрочем, у этих птичек острый клюв и коготки, раз они нацелились на такого жениха. Не думает же кто-нибудь всерьез, что тут и правда шла охота на оленя, м? Кстати, обе княжны и герцогиня помалкивают. Но это и понятно! Милице и Венцеславе не по статусу распускать язычки в таком блистательном обществе, а Мирейя оскорблена до глубины души. Так что болтают четыре принцессы, свободно переходя с фраганского на итлийский и обратно…
– Так это и есть фаворитка короля? – услышал он. – Но она так просто одета! На ней же ни кусочка кружев! И даже драгоценностей почти нет! Наверное, у бедняжки очень строгий и ревнивый муж… Но все равно, разве можно так пренебрегать собой?
«Карлонка, – уверенно определил Лучано. – Говорит по-фрагански, но выговор в точности как у Ладецки. И, кажется, она искренне жалеет синьорину? Что ж, по крайней мере, принцесса Драгана не зла. Хотя, конечно, от ее имени сам Баргот язык сломает!»
– Конечно, нет! – горячо поддержала Лоренца Пьячченца – уж ее-то Лучано опознал бы даже с закрытыми глазами. – Мой отец и братья всегда говорят, что мужчины любят глазами. Уверена, его величеству она скоро надоест. А может, уже надоела? Говорят, он не дарит ей подарков и даже не дал никакой придворной должности! Впрочем, ничего удивительного! Этот ее темный колет… У меня пажи одеваются наряднее! Скрыла даже то, что могла показать – ну что за глупость?
Два очаровательных синих берета с пушистыми белыми перышками покачнулись – это фраганки привычно переглянулись. Подумав, что слишком многое пропускает, Лучано подал Донну вперед, умница-кобыла оттерла мордой жеребца княжича Ладомира, и Лучано пристроился сбоку от девиц так, чтобы их видеть…
– Демуазель Лоренца, – участливо произнесла принцесса Флоранс, без всякой необходимости поправив кружевную манжету своей белоснежной рубашки. – Право, боюсь вас разочаровать, но если фаворитка короля позволяет себе приехать на охоту одетой для охоты, причем не галантной, в отличие от каждой из нас… Если она не нуждается в кружевах и открытом вырезе, – стрельнула она глазками на роскошное декольте Лоренцы – чтобы привлечь мужчину… То это говорит отнюдь не о глупости, а лишь об уверенности, которой стоит позавидовать. Лично я, к примеру, завидую и отнюдь не стыжусь в этом признаться.
– Уверенности? – растерянно переспросила синьорина Драгана, почти заглушив презрительное фырканье Лоренцы. – В чем? Или… в ком?
– В себе или в короле, – улыбнулась синьорина Флоретта, и на ее прелестных щечках заиграли ямочки. – А кроме того, мадам не воспользовалась случаем привлечь к себе еще больше внимания, а уступает его гостьям, то есть нам. Очень достойно и учтиво!
