– Ах, вот как… – Аластор помрачнел еще сильнее.
– Смею предположить, ваше величество, – продолжала синьора Немайн так бесстрастно и размеренно, что у Лучано все зазудело от нетерпения, – что источником стал так называемый спящий артефакт. Посудите сами. В пределах действия заклинания не было ни одного некроманта, кроме нас троих, но мы ехали рядом с вашим величеством, да и примени кто-то из нас это заклятие, зачем бы мы стали его отражать? Активных атакующих артефактов нет ни на ком из присутствующих, исключительно защитные. А спящий артефакт может применить даже профан, и его, что самое неприятное, нельзя найти и определить иначе, как в момент активации. Это огромная редкость, секрет их создания давно утрачен, и я, признаться, не думала, что они еще существуют. Признаю свою вину, ваше величество…
Она величественно склонила непокрытую голову, блеснув на солнце серебряными волосами, уложенными в гладкую прическу.
– Перестаньте, миледи, – хмуро сказал Аластор. – В чем тут ваша вина, если эту пакость нельзя отследить? И его хозяина, получается, тоже?
– Не совсем так, ваше величество, – сказала грандсиньора и улыбнулась – так могла бы улыбнуться огромная кошка, прижимая добычу лапой. – Любое заклинание оставляет следы, по которым можно определить его источник и предназначение. Конечно, в том случае, когда оно не успело развеяться… Саймон, мальчик мой, покажите щиты.
– Слушаюсь, миледи! – выпалил молодой некромант, и Лучано даже умилился – до чего похоже на Саграсса это получилось!
Сдвинув брови, Саймон сложил пальцы правой руки щепотью, шевельнул запястьем – и вокруг Альса мягко засветился радужный шар, переливающийся, как мыльная пена в свете ярких ламп. Впрочем, не везде! Слева, прямо напротив сердца Альса, на шаре некрасиво темнело пятно странной формы, похожее на грязь… нет, скорее, на ожог!
– Отразившееся заклятие оставляет на щите след, – невозмутимо объяснила грандсиньора Немайн в полной тишине. – Мастеру проклятий вполне достаточно увидеть отпечаток, чтобы сказать, какое заклятие его оставило. Допускаю, что мой вердикт может кому-нибудь показаться пристрастным, но здесь присутствует Великий Магистр Ордена и, без сомнения, лучший мастер проклятий из ныне живущих. Милорд Бастельеро, могу ли я просить вас о любезности?
Казалось, что вокруг стало еще тише, хотя мигом раньше Лучано подумал бы, что это невозможно. Даже птицы в кустах по обе стороны дороги притихли.
– Королевское Клеймо, – холодно бросил Бастельеро. – Грубейшее заклятие. Примитивное и требует большой мощи. Единственная ценность, из-за которой его используют, в принципиальной невозможности снятия. Как видите, Клеймо ложится на сердце и попросту сжигает его при попытке освободить жертву. Иногда в подобных случаях можно спасти человека, уничтожив того, кто наложил проклятие. Но Королевское Клеймо формирует слишком устойчивую связь, так что смерть преступника с огромной вероятностью убьет проклятого или сведет с ума.
– И что… оно… делает? – медленно спросил Аластор в этой чудовищной тишине, косясь на радужную сферу и пытаясь разглядеть пятно изнутри.
– Привораживает, ваше величество, – последовал бесстрастный ответ некроманта. – Вызывает непреодолимую страсть и полностью лишает свободы воли. Проще говоря, превращает в послушную куклу, не способную сопротивляться хозяину или хозяйке. Куклу, безмерно счастливую своей участью.
Кто-то ахнул. Кто-то сдавленно и еле слышно ругнулся. Лучано не оглянулся, чтобы посмотреть, кто это был. Неважно. Виновники себя не выдадут. Он в упор глянул на Лоренцу, пытаясь поймать ее взгляд, однако принцесса Пьячченца смотрела на Аластора – как и все в этот момент.
«Она крутила кольцо на пальце, как раз перед тем, как… Она крутила кольцо и болтала, заключая это дурацкое пари… Отвлекала внимание? Уговаривала сама себя?! Если я скажу, что видел, будет ли этого достаточно? И что случится, если ее прямо сейчас признают виновной? Что, если я ошибаюсь и напрасно обвиню Пьячченца?! Что они потребуют сделать со мной и, главное, чего захотят от Альса? А если я промолчу и расскажу синьоре Немайн потом? Но вдруг это заклинание нужно ловить по горячим следам? Вдруг оно развеется, как… запах?!»
Он покосился на разумника, как никогда желая, чтобы тот прочел его мысли и дал хоть какой-нибудь совет. И вообще, разве грандсиньор Дункан не может просто взять – и сказать, кто виноват? Наверняка же знает! Не может он сейчас удержаться и не прочитать…»
