В прошлом году, конечно, никаких балов и праздников на День Боярышника не было – Дорвенна хранила глубокий траур по королевской семье. Зато в этом король решил отметить первый день лета не просто балом, но и маскарадом – южная мода, пришедшая из Фраганы и Итлии.
Маскарад…
Грегор едва подавил желание скривиться. Нет, балы – превосходное развлечение… во всяком случае, когда-то они ему нравились, а последний Вишневый, помнится, подарил ему чудесный танец и знакомство с кузиной… Бедняжка Аделин! Но маскарады? Глупейшее времяпрепровождение! Должно быть, нужно родиться южанином, чтобы находить приятной необходимость притворяться кем-то еще, не собой самим. Или делать вид, что не узнаешь других!
Увы, королевское приглашение было составлено в таких выражениях, что не допускало никакого иного толкования: его величество решительно желал видеть лорда и леди Бастельеро на маскараде в День Боярышника. Точнее, в ночь, потому что настоящий праздник длится от зажигания огней на закате и до их тушения на рассвете. О том, что для гостей необходимы маски и костюмы, объявили, конечно, заранее, но у Грегора это совершенно вылетело из головы! И что теперь делать? Не ехать вовсе? Невозможно!
И дело совсем не в королевском гневе – вот уж чего-чего, а немилости этого короля он точно не боится. Просто Айлин так хочет повеселиться… Для нее маскарад – редкостное развлечение, она несколько недель готовила какой-то совершенно особенный костюм… Ну как можно отказать молодой женщине в удовольствии блистать на балу?! Да еще и на таком, где будет не только высший свет, но и гости из других королевств. Гости…
О позоре принцессы Пьячченца Грегор вспоминал с холодным злым удовольствием, которого совершенно не стыдился. Участвуй в ее преступлении кто-то из ныне живущих некромантов, его следовало бы разыскать и наказать по всей строгости закона. До мертвого мастера не добраться, но применение Королевского Клейма – немыслимая мерзость! И спасли от нее короля именно его ученики! Его Вороны, пусть и бывшие, уже повзрослевшие и летающие сами по себе… Но уж точно не леди Аранвен научила этих двоих ставить такие быстрые и мощные щиты! Есть, чем гордиться ему, их наставнику… И это позорное представление с умертвием принцесса Лоренца тоже заслужила! Жаль, что извинения в адрес Айлин были принесены так поспешно – Грегор с наслаждением скрестил бы рапиру со спутником принцессы. До сих пор, стоило вспомнить эту сцену, гнев застилал глаза.
Все эти грязные слухи, шепот за спиной, взгляды… Его семейную честь трепали языками, даже не стыдясь этого!
Грегор стиснул зубы и встал из-за письменного стола, чтобы немного размяться. Подошел к окну, посмотрел на сад, где доцветала поздняя сирень, уже уступая первенство ранним розам. На зеленой лужайке прямо перед окном два фехтовальщика танцевали на деревянных чурбачках, вкопанных в землю. Один – черноволосый и смуглый, затянутый в неизменный черный камзол, с гибкими стремительными движениями и рапирой, блестящей так хищно, что у Грегора неизменно замирало сердце, хотя он строжайше приказал использовать для тренировок только затупленное оружие. Вторая – рыжеволосая, легкая и тонкая, в мальчишеском костюме, скрывающем всю прелесть фигуры и не мешающем азартно размашистым ударам…
Грегор только вздохнул, глядя, как Айлин упорно атакует фраганца, а тот делает вид, что поддается, но ведь ясно, что заманивает ее в ловушку и только ждет промаха… Ничего неприличного или опасного в этих занятиях нет, как ни смотри. Фехтование – благородное искусство, а королевский фехтмейстер, хоть и фраганец, вполне достойный дворянин. Дерзости на том случайном допросе Грегор ему не простил, но молчаливо признал, что и сам в подобных обстоятельствах держался бы так, чтобы никому не показать слабости. Зато у фраганца отменно учтивые и сдержанные манеры, прекрасная репутация и неподдельное рвение к занятиям – он ухитряется обращаться к Айлин с почтением и при этом гонять ее, как мальчишку-первокурсника. Леди Эддерли эти тренировки полностью одобрила, да Грегор и сам видел, что у Айлин, когда она возвращается с фехтовальной площадки, горят глаза и румянятся щеки.
И все-таки сердце не на месте. Занималась бы Айлин фехтованием с таким усердием, если бы не надежда вернуться в Академию? Она ничего не говорит, но взгляды, которые бросает на браслеты, когда думает, что этого никто не видит, красноречивее любых слов. Бедная девочка, она так мало насладилась вольностями, которые позволяет учеба! И не понимает, что к прежней жизни не может быть возврата. Ну не следует замужней женщине жить в комнате с другими адептками, целыми днями находиться в обществе посторонних, среди которых так много дерзких юнцов, уделять все время книгам и занятиям, а не семье… Это просто невозможно! Айлин следует повзрослеть не только телом, но и душой, понять, что у нее теперь совсем другой путь… Да она и сама не сможет оставить мужа и ребенка!
