Так что пусть развлекается фехтованием, пусть штудирует учебники из семейной библиотеки, а когда в браслетах отпадет необходимость, Грегор сам будет преподавать ей практику. Через год или два она с легкостью сдаст экзамены досрочно и получит перстень магессы, о котором так мечтает. Да ей и экзамены не очень-то нужны! То, что она сотворила по пути к Разлому и на Барготовом холме, это уровень мастерства, к которому мало кто из выпускников способен не то что приблизиться на практике, а даже просто понять его в теории. Он сам сглупил – нужно было тогда же выдать ей перстень – никто из магистров слова против не сказал бы! А теперь поздно, Айлин воспримет это как уловку, а не признание ее талантов и заслуг…
Он снова вздохнул, глядя, как она упорно кружит за фраганцем по деревянным мостикам и кускам бревен – с каждым днем все увереннее. Странная методика, но что – то в ней есть. Говорят, король – отменный фехтовальщик, неужели он тоже так прыгал при учебе? Надо бы поговорить с фехтмейстерами Академии, можно ли эту методику перенять? У Ордена должно быть все самое лучшее!
Мысли упорно попытались свернуть к новому варианту закона о простолюдинах, который он представит Совету после праздников, но Грегор их прогнал. Хватит, и так все утро занимался делами. Сегодня в два часа пополудни открытие фонтана на главной площади Дорвенны, и он обещал Айлин съездить с ней на праздник. Выезжать из дома откровенно не хотелось, невыносимо было думать, что опять придется ловить взгляды и стараться не слышать шепот за спиной… Но ради Айлин он сделает вид, что рад зрелищу. И на маскарад с ней поедет… Кстати, о маскараде! Кажется, у него появилась прекрасная идея относительно наряда!
Он отошел от окна и тронул колокольчик, вызывая камердинера. Тщательно убрал все бумаги, решив, что вернется к ним уже после бала, и спросил у появившегося слуги:
– Где хранятся костюмы лорда Стефана?
Тот, поклонившись, ответил так быстро, словно ожидал вопроса:
– В верхней гардеробной, милорд. Прикажете вас проводить?
– Нет нужды, – покачал головой Грегор, довольный такой расторопностью, и, подумав мгновение, решительно добавил: – Принесите парадный костюм королевского некроманта. И позовите портного, вдруг после примерки костюм придется подогнать!
Через полчаса все в том же кабинете Грегор бросил взгляд в зеркало и едва удержался от изумленного вздоха – из темной глубины на него взглянул в ответ дед – почти такой, каким Грегор его помнил. Разве что моложе – впрочем, из примет возраста Стефан Черный Глаз успел обзавестись разве что сединой. Подумать только, как меняет одежда! Стоит надеть наряд по моде полувековой давности – и вот уже вместо тебя в зеркале совсем другой человек! А костюм даже подгонять не пришлось, он оказался идеально впору.
Грегор придирчиво поправил короткий плащ, похожий на мягкие крылья, убедился, что на воротничке нет складок, полюбовался таинственными переливами черного бархата и благородством серебряной отделки и без особого одобрения осмотрел скандально короткие – куда выше колена! – бриджи.
«Все-таки сейчас мода куда удобнее, – подумал он с легкой досадой. – Да и туфли с драгоценными пряжками больше подходят дамам, чем мужчинам. Черные чулки поправляют дело, но лишь отчасти. Впрочем, деду это шло, а значит, и мне сомневаться не стоит!»
Ему вдруг почти до боли захотелось увидеть деда не в зеркале, а по-настоящему. Пусть даже призраком! Показать ему сына, познакомить с Айлин. Правда, дед не слишком одобрял Ревенгаров, но Айлин ему наверняка понравилась бы… Впрочем, к чему себя обманывать? Дед точно не одобрил бы ее своеволия и дерзости, но смирился бы, ведь она подарила ему правнука! А Грегор рассказал бы обо всем, чего добился, и увидел, что дед гордится им…
«И, может быть, я спросил бы, правдив ли рассказ лорда Аларика? – подумал он и тут же возразил сам себе: – К чему? Пусть это и окажется правдой, у всякой правды две стороны. Дед любил меня! Он научил меня всему, что я умею! А его жена… как сказал лорд Аларик? «Возможно, если бы к ней вызвали целителей…» Что ж, я готов поверить, что дед не проявил достаточного усердия для исцеления супруги, но разве не она первой нарушила супружеские клятвы? Разве не она обещала перед алтарем любовь и повиновение? А моя мать… Да, я тем более верю, что любовь к дочери сделала деда неоправданно снисходительным. Как я могу упрекнуть его в этом? Разве я сам не позволяю Айлин куда больше, чем следовало бы? Вседозволенность губительна для некроманта, но кто не ошибается? Дед исправил свою ошибку! Меня он воспитывал совершенно по-другому…»
