Глядя на высшее общество Дорвенанта, собравшееся на главной площади между храмом и дворцом, Аластор поймал себя на крамольной мысли, что благородные лорды и леди не очень-то отличаются от простонародья, когда речь идет о развлечениях. Конечно, эта толпа гораздо наряднее, пахнет от нее лучше, да и на ногу в ней наступают с извинениями, а не грозясь при этом добавить кулаком, если сосед немедленно не посторонится. Но суть все равно одна! Жадное любопытство, болтовня обо всем, что приходит на язык, – причем порой мимо разума! – и зависть к тому, кто выбился вперед, поближе к зрелищу.
И неважно, что ослепительно белое кольцо каменной чаши возвышается над площадью, и его можно разглядеть даже издалека. Тем более видно статую в два человеческих роста, стоящую на постаменте посреди фонтана, однако до поры скрытую тканью. Что-что, а ее все отлично рассмотрят! Не сегодня, так в любой другой день.
«Ну, тебе-то легко судить, сидя на помосте, – хмыкнул он и поудобнее развалился в кресле. – Давно ли сам гулял по ярмаркам, не стыдясь поглазеть на представление бродячих трюкачей? Нет ничего постыдного в желании увидеть то, что раньше не видел – совсем наоборот! А такое для Дорвенны точно в новинку! Как все-таки славно Лу придумал с этим фонтаном. Столицы других стран гордятся своей красотой, а нам и показать нечего! Гости, конечно, ведут себя учтиво, но я-то понимаю, как мы выглядим в их глазах. Захолустье, как есть захолустье! Ну, теперь хоть фонтан будет… А там подумаем и, может быть, еще один построим… Или лучше какое-то здание? Городская ратуша в Дорвенне почти новая, ее строил отец Дункана еще при короле Кристусе. А вот театр старый и маленький… Точно, нужно построить Гранд Опера, как во Фрагане! И непременно красивую, сколько бы это ни стоило! Вот мануфактуры начнут давать прибыль – и смогу себе позволить… Ах, как же удачно Пьячченца сотворили свою глупость! Возмещения за ущерб как раз хватит расплатиться с Риккарди по последнему, только что выданному кредиту – немыслимая удача!»
Он глянул на двойное кресло, в котором величественно восседали лорд Ангус и леди Немайн. Разумеется, помост был достаточно велик, чтобы вместить весь ближний круг короля. Батюшка и матушка, Алиенора с Береникой, месьор д’Альбрэ и Дункан, Райнгартены с женами – хоть он и велел Мэнди с Лоррейн не выезжать ко двору, но тут никак нельзя было их не позвать. А еще Айлин, к которой неминуемо, словно весенний заморозок, прилагался лорд Бастельеро, и, конечно, все благородные гости.
О том, какой скандал случится, если фонтан и вправду окажется неприличным, и невинные девицы увидят что-то, совсем не предназначенное для их глаз, Аластор старался не думать. В конце концов, Лучано – плут и шутник, но точно не дурак! Сам он, кстати, стоял на краю помоста рядом со скульптором – плотным невысоким итлийцем с грубоватым лицом и резкими движениями. Тот, опасно свесившись за невысокие перила, руководил рабочими, которые готовились сдернуть со статуи огромное покрывало из плотной холстины.
Младший лорд Аранвен, отказавшись от кресла, расположился за спинами отца и матери – высокая стройная фигура в серебряном камзоле, таком длинном, что вполне мог заменить мантию мага. На лице Дарры Аранвена не читалось ровным счетом ничего – впрочем, как и всегда. Ни тени торжества или злорадства, хотя Аластор был последним, кто его осудил бы.
Вчера Дарра вернулся из Капалермо, где вел переговоры с семьей Пьячченца, и привез долговое обязательство, по которому Дорвенант получал сумму, равную объявленному приданому ее высочества Лоренцы. Как Аранвен-младший этого добился, Аластор мог только предполагать и мучительно жалел, что не видел столь эпической битвы. Увы, сухой отчет, поданный ему Даррой, содержал ссылки на законы и множество цифр – но ничего более! Расспрашивать же тем более бесполезно – Дарра сообщит формальный ход переговоров, сохраняя при этом ледяную бесстрастность, – ну какое в этом удовольствие?
«Эх, если бы не фонтан, я бы послал с ним Лучано, – вздохнул Аластор. – Тот бы все передал в красках и тонах, причем до последнего словечка! Но нельзя же было отрывать Лу от его любимого детища! Он последнюю неделю разве что не спал в обнимку со своим фонтаном. Интересно, что там за статуя?!»
Тем же вопросом, насколько он слышал почтительные разговоры поблизости, задавались многие. Двор с изумлением воспринял известие о том, что лорд Фарелл построил фонтан на собственные деньги, причем не пожалованные ему королем, что было бы естественно, а полученные в наследство от кого-то из итлийских родственников. Но если его светлость позволяет себе делать королю и Дорвенанту такие дорогие подарки, сколько же у него осталось?! Выходит, итлийские Фареллы обладают вполне приличным состоянием, хоть и простолюдины…
