Айлин медленно поставила бокал, даже не взглянув, куда.
Дама в сиреневом положила ладонь второй руки на запястье чародея и трепетно вздохнула, глядя ему в лицо. Он что-то сказал ей, она улыбнулась нежно и уверенно…
Поспешно отведя взгляд, Айлин повернулась и поспешила прочь из зала. Глаза ее застилали слезы, а в голове метались мысли – злые, несправедливые, обидные и безнадежные-безнадежные!
– А что, если его величество увлечется на балу какой-нибудь девицей и позволит себе лишнее? – шепотом спросил Лучано, стреляя на гостей глазами так отчаянно, словно и вправду надеялся кого-то подстрелить.
Основания для такого вопроса были! Вот уже три танца подряд Альс не отлипал взглядом от соблазнительных форм очередной партнерши, выбирая, разумеется, самых щедро одаренных Всеблагой Матерью особ. Лучано не мог не признать, что поглядеть на эти щедроты, обтянутые слишком низкими вырезами и кокетливыми юбками, еще как стоило, но Аластор, судя по всему, от жарких взглядов вот-вот перейдет к действиям! Хорошо еще, что у него хватает ума держаться подальше от невест…
– Это было бы крайне нежелательно, – вздохнул грандсиньор Аранвен, благожелательно улыбаясь какой-то прелестнице в костюме цветочной феи и потягивая прохладительный оранжад. – Однако с подобной опасностью следует смириться. Сами понимаете, в подобный день мы не можем…
– Напоить его величество чем-нибудь успокоительным? – подсказал Лучано наиболее простой путь, и канцлер коротко кивнул. – Хм, а если это будет благонравная вдова? Или… не совсем благонравная? Или вовсе не благонравная девица, на которой, в случае чего, жениться не обязательно?
И томно обмахнулся веером, не забывая, что выглядит роскошной дамой, которой уделяет внимание сам канцлер.
– А вот это было бы весьма кстати, – задумчиво сказал грандсиньор Аранвен. – Особенно, если кто-то проследит, чтобы благонравная вдова или неблагонравная девица не стали питать никаких… необоснованных надежд насчет этой короткой связи. Полагаю, мне следовало подумать об этом заранее, но, признаюсь, я слишком долго не имел подобных забот и как-то упустил из виду…
Лучано понимающе кивнул. Действительно, прежний король вряд ли был излишне пылким кавалером, выпивка не терпит соперниц. А если у него и просыпались мужские потребности, наверняка хватало забот сообразительной горничной или младшей фрейлины из тех, с которыми во дворце баловался сам Лучано. Девиц такого рода здесь не слишком много, все-таки это дворец, а не бордель, но без женской ласки щедрый мужчина не останется – тем более сам король! Зато Альс, благородный идиотто, на доступных красоток даже не смотрит… Точнее, не смотрел целый год – и полюбуйтесь, к чему это привело! Еще немного – и разум окончательно уступит плоти, Альс утащит из бального зала… да хоть вон ту грудастую блондинку, что смотрит на него так, словно готова отдаться прямо здесь, и ничего хорошего из этого не получится.
Беда в том, что грандсиньор Аранвен прав, поить Аластора зельем, от которого у него просветлеет в голове и станет не так тесно в штанах, очень плохая идея. Даже если друг и монсиньор согласится на это добровольно – что вряд ли! – неизвестно, как зелье на него подействует после пары бокалов игристого и танцев, разгоняющих кровь. Хорошо, если просто никак, а если Альсу станет плохо?!
И еще… Это, конечно, суеверие, никак не отраженное в святых книгах, но Всеблагая Мать, по слухам, не одобряет тех, кто отказывается от ее даров таким грубым способом. Положено в День Боярышника веселиться и ухаживать за противоположным полом, изволь так и поступать, если дорожишь расположением Всеблагой. Аластору же оно необходимо! Нет, зелье – это не выход… Значит, надо повести дело так, чтобы уберечь друга от неприятностей, но не разгневать Всеблагую. С ней шутки плохи, в Вишневую Ночь и День Боярышника даже Шипы не исполняют заказы… Да, и чтоб невесты ничего не прознали! Это, конечно, совершенно не их дело, как и с кем проводит время не сделавший пока еще выбора жених, но… не нужно болтовни.
Он поставил опустевший бокал на поднос проходящего мимо лакея и еще раз оглядел зал, пытаясь определить, кто может помочь в столь деликатном деле. Не грандсиньора же Аранвена просить! Его светлости такие вопросы и не по чину, и не по возрасту, и, скажем честно, не по воспитанию. Так… Месьор д’Альбрэ увлечен своей спутницей, с которой танцует уже то ли третий танец, то ли вовсе пятый. В общем, все, которые у него не успевает перехватить благородный синьор Кастельмаро. Право слово, почему бы госпоже Элоизе не прибрать к рукам обоих? Ну, хоть попытаться!
