Отправив арлезийца и ошалевшего от такой неожиданности Минца во двор, к дворцовой караулке, от которой можно поставить портал, Лучано снова пробрался поближе к Аластору. Тот, к счастью, решил передохнуть и теперь отпивался апельсиновой водой. Вокруг все так же толпились девицы и дамы постарше, восторженно взирая на короля и ожидая следующего танца, словно пчелы, слетевшиеся на медовый пирог. «Прекрасную итлийку» они одарили такими взглядами, что Лучано всерьез обеспокоился, как бы ему не задымиться. Хорошо, что амулеты от порчи и проклятий до сих пор не вернул канцлеру!
– Ваше величество! – Наплевав на этикет, он наступил на пару подолов, пробился к Альсу и взял его под руку. – Вы обещали мне пару минут наедине…
О, эти взгляды нежных, благовоспитанных и целомудренных синьорин! Спина чесалась, словно в нее наставили дюжину заряженных арбалетов, когда Лучано и легкомысленно заулыбавшийся ему Аластор удалялись из зала через самый близкий выход. К радости Лучано, все остальные в этом зале этикет соблюдали, поэтому за королем никто не пошел. Беллисимо! Пусть все думают, что короля увела какая-то итлийская путта! Возможно, именно ради этого и приглашенная на праздник! Пока будут гадать, кто подсунул ее королю в постель, станет ли дама новой фавориткой или окажется развлечением на одну ночь, время и пройдет!
– Ну что, опознал тебя кто-нибудь? – со смехом поинтересовался Альс, как только они отошли от ближайшего караула. – Хотя не удивлюсь, если нет. Благие Семеро, Лу, я бы сам тебя не признал! А будь ты настоящей леди…
В голосе у него появились подозрительно мечтательные нотки, и Лучано понял, что успел вовремя. Если уж Альса на такие шуточки повело!
– Я был бы очень целомудренной синьориной, – сообщил он, поддерживая легкомысленный тон друга. – И ни на что не согласился бы до свадьбы. А королевского приданого у меня теперь нету, так что увы… Альс, у меня для тебя сюрприз! О, не сомневайся, тебе понравится! Только делай, что я тебе скажу, м?
– Сюрприз? – прищурился друг и монсиньор. – Хорошо… И что я должен делать?
– Иди за мной, – таинственно велел Лучано, на ходу соображая, как провести Альса через купальни или хотя бы умывальную комнату.
Освежиться после десятка быстрых танцев ему не помешает, вон, рубашка прилипла к телу, а на лбу влажные завитки волос. Все равно Раэну нужно время, а пока придется забалтывать, шутить, уговаривать и обещать… Так, а это кто там впереди?
– Тс-с-с, – поднял он палец к губам и остановился в полутемном коридоре, из-за поворота которого слышались голоса.
Альс послушно замер рядом, только шею вытянул, пытаясь разглядеть собеседников. Один голос был прекрасно знаком им обоим, второй – похуже, но Лучано тут же вспомнил говорившего.
– Милорд магистр, я бы хотел прояснить недопонимание, которое возникло между вами и… моей матерью…
Молодой гуардо, брат синьорины Айлин! Благие и Баргот, неужели синьора Гвенивер пожаловалась сыну?! Мало ей было подставить мальчишку под королевский гнев, так теперь она отправила его требовать извинений у грандсиньора Дункана?!
– К вашим услугам, милорд, – сухо сказал магистр, и в коридоре стало тихо.
Лучано слышал дыхание стоящего рядом Альса. Прямо удивительно, даже не возмущается, что подслушивать неблагородно!
– Я… хотел бы извиниться, – сказал молодой гуардо удивительно несчастным тоном. – Милорд магистр, я ни в коем случае не виню вас, и мне очень неприятно сознавать, что… поведение моей матери стало причиной такой сцены… – Он помолчал и снова обреченно продолжил в прямо-таки звенящей тишине: – Если вы считаете, что ее слова задевают вашу честь, разумеется, я готов дать вам удовлетворение.
«Драться с бретером? Пусть парень хорош с рапирой, пусть даже у него есть боевой опыт… и кое-какой дуэльный… Дункану он точно не соперник! Но неужели грандсиньор не пожалеет мальчишку?!»
– Милорд Ревенгар, – голос разумника на этот раз был гораздо мягче. – Поверьте, что бы я ни думал о вашей матушке, я бесконечно далек от мысли винить в ее поведении вас. Леди Гвенивер ошиблась, надеясь на мои чувства. Возможно, вам известно, что когда-то, еще до того, как ей сделал предложение ваш отец, я ухаживал за леди Гвенивер и надеялся на взаимность? Она предпочла принять его руку и сердце, и с тех пор я никогда, клянусь вам, не думал о вашей матери как о возможной партии. Даже когда она овдовела…
– Понимаю, милорд… – Молодой гуардо помолчал и уже с тоскливой безнадежностью спросил: – Простите за вопрос, но сейчас вы тоже об этом не думаете? Мне кажется… моя матушка очень вами увлечена. Я ни в коем случае не хочу мешать ее счастью, и если это недоразумение разрешится, я был бы рад назвать вас родственником. Если дело в приданом или в том отказе…
