А она стоит здесь беспомощной статуей, словно замерла от страха…
«Никогда его за это не прощу! – яростно подумала Айлин. – Никогда и ни за что! Как бы ни кончилась эта проклятая дуэль! Это… хуже изнасилования! Там хоть сопротивляться можно! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»
– Милорды и миледи! – раздался внизу магически усиленный голос лорда Кастельмаро. – Требую полной тишины. Тот, кто вмешается в дуэль словом или делом, да будет осужден судом чести и объявлен вне закона! Тот, кто знает причину, по которой дуэль не может состояться, пусть скажет сейчас.
Несколько мгновений в саду было совершенно тихо. Даже птицы, кажется, смолкли.
– Ни слова против, – вздохнул Кастельмаро, явно сожалея об этом. – Милорды, в последний раз предлагаю вам примириться.
Вместо слов примирения оба дуэлянта расстегнули верхнюю одежду и сбросили ее, чтобы не мешала. Черный плащ с камзолом и многоцветный чинский халат упали на площадку одновременно. Айлин с трудом вдохнула холодный воздух, который словно колол ее изнутри. Никто не смотрел на нее, ни зрители, ни секунданты, ни двое, замершие по краям площадки. Тренированный взгляд боевички подсказывал, что между ними всего пятнадцать шагов. Пятнадцать шагов между смертью и… другой смертью.
«Претемнейшая! – взмолилась Айлин. – Матушка! Прошу тебя! Знаю, что Грегор Бастельеро – твой Избранный! Но это же не значит, что ему все позволено?!»
На миг ей показалось, что откуда-то повеяло сладковато-пряным запахом вереска. То ли обещание, то ли утешение… Но больше не случилось ничего, только щиты вспыхнули на миг, окончательно закрывая площадку, и погасли, едва заметно мерцая. Айлин сверху показалось, что лорд Бастельеро что-то сказал, и Саймон ему ответил, но теперь уже из-за щитов их не слышал никто, даже замершие по бокам от площадки секунданты. Вот они подняли правые руки, и Айлин услышала слаженное:
– Три, два, один… Бой!
Сила Претемнейшей, которую он зачерпнул по праву Избранного, струилась через каналы острой ледяной свежестью, от которой тело приятно покалывало. Через несколько мгновений резерв, изрядно потраченный в барготовом подвале, полностью восстановится – не лишняя предосторожность, когда имеешь дело с таким противником. Саймон порывист и не всегда умеет рассчитывать силы, но лишь потому, что Претемная Госпожа отмерила ему магии с удивительной щедростью. Пожалуй, даже у Аранвена-младшего резерв не так велик. Любопытно, кстати, а где сын канцлера? Обычно эти двое всегда держатся рядом, даже странно, что Саймону пришлось звать в секунданты Саграсса…
Он глубоко вдохнул, чувствуя, что резерв полон – восхитительное и очень правильное ощущение. Такое же правильное, как все, что происходит сейчас. Видит Всеблагая, он дал глупому невоспитанному мальчишке возможность отступить, причем не уронив чести. Да, Кастельмаро прав – поцелуй под боярышником не причина для дуэли. А вот отказ оставить чужую жену в покое после этого самого поцелуя – вполне! Эддерли-младшему следовало просто отойти от Айлин, как только ее муж этого потребовал! Шаг назад, поклон, возможно – извинения ради приличия… И все!
Но юный болван, развращенный безнаказанностью, решил, что можно вести себя как в Академии, где адептам позволено куда больше вольностей. Он назвал Айлин не просто по имени, как родственницу, а по девичьей фамилии! Так, словно ее мужа вовсе не существует! При всех! Грегор позволял это Иоланде Донован – что взять с девицы купеческого происхождения – но дворянину и будущему главе рода такие промахи непозволительны. А потом Саймон осмелился шутить с тем, кому был обязан почтением как ученик – наставнику, пусть и бывшему. И как орденский маг – Великому магистру! Он, вчерашний выпускник, возомнил себя настолько ровней главе рода Бастельеро, что даже не подумал, в какое положение ставит Айлин!
Ее имя и так постоянно у всех на языках! И языки эти – грязные и злые! – не преминут обсудить каждый взгляд, каждое движение и слово жены Архимага и королевской фаворитки – Баргот бы побрал этого короля с его сомнительными милостями! Скажут, что Айлин еще в Академии слишком много позволяла младшему Эддерли, раз он так фамильярно обращается с ней при всех! Вспомнят путешествие к Разлому и барготову палатку, о которой разговоры едва-едва притихли. И ночь после выкидыша королевы, когда сам канцлер ездил за женой лорда Бастельеро, припомнят обязательно! И все королевские знаки благосклонности… Если Саймон Эддерли не понимает, что только что еще сильнее испортил репутацию бывшей соученице… Что ж, придется научить его вежливости! Мальчишке пора отвечать за свои поступки, хочет он того или нет!
