Кастельмаро и Саграсс измерили площадку шагами и указали дуэлянтам их места. Два фонаря у основания лестницы светили очень удачно – никто из противников не встал против света. Грегор до сих пор чувствовал ладонью прикосновение к чужой коже – и это было отвратительное ощущение. Жаль, что он оказался без перчаток – тонкий шелк безнадежно испачкался в подвале, и перчатки пришлось отдать лакею. Но для дуэли все равно снял бы, так что какая разница?
Пока секунданты совещались, чьи щиты будут первыми, а чьи – вторыми, он посмотрел на лестницу, где застыла одинокая фигурка в зеленом, и сердце острым жалом кольнула вина. Бедная Айлин! Она так ждала этого праздника! И снова, пусть на этот раз невольно, стала причиной скандала. А еще за паралич наверняка обидится… Но должна ведь она понимать, что это ради ее же безопасности!
Айлин так порывиста и горячо привязана к болвану Саймону, с нее сталось бы кинуться между ними, требуя отмены дуэли, примирения – в общем, чего угодно, лишь бы избавить глупого мальчишку от прилюдной порки, которую он заслужил. А в самом худшем случае она попыталась бы прорваться через щиты… Конечно, это у нее не получится, но после такого поступка слухи смешают ее имя с грязью! Ведь если женщина пытается кого-то спасти от справедливого гнева ее собственного мужа, что может быть тому причиной, как не любовная связь? Общество всегда выбирает самую пошлую и мерзкую причину для любого поступка…
Нет, она обязательно должна понять! Он ей сам объяснит и даже извинится… А несколько минут легкого паралича еще никому не повредили.
Секунданты заняли места по сторонам от площадки, волей судьбы ставшей дуэльной. Кастельмаро произнес положенные предупреждения, но никто, разумеется, не откликнулся на призыв помешать дуэли. А какие тут могут быть причины? Был бы Саймон действительно пьян – дело другое. Но хмель с него слетел, как только болван понял, что натворил. С пьяным Грегор и сам не стал бы драться, в такой победе никакой чести… А остановить дуэль сейчас – оказать наследнику рода Эддерли очень плохую услугу! Его же после этого в приличных домах принимать перестанут!
Глядя на приготовления секундантов, Грегор испытал холодное, злое и очень приятное удовольствие. Да, он сознательно и расчетливо не дал мальчишке никакой возможности избежать дуэли. Вызови он Саймона сам, дуралей мог бы отступить, сослаться на обычаи… Раньше думать надо было! А после пощечины уже не мирятся. Для всех остальных это будет отличным намеком прикусить языки!
Последний призыв к примирению – исключительно по этикету! – прозвучал ответом на его мысли. Грегор снял верхний плащ и камзол, увидел, что противник сделал то же самое, оставшись в свободных светлых штанах и такой же рубашке. Лицо Саймона было спокойным и сосредоточенным – хоть на это хватило соображения! До начала дуэли оставалось несколько мгновений, и Грегор не удержался… Все-таки это действительно был его ученик и, что даже важнее, наследник рода Эддерли. Рода, который может пресечься по основной линии…
– Саймон, послушайте, – сказал он, давая паршивцу шанс, которого никогда и никому не давал на дуэли. А их у него было пять, и только двое из противников тогда еще молодого Грегора покинули круг живыми. Своими ногами и вовсе не ушел ни один. – Сейчас нас никто не слышит. Скажите, что сожалеете о своем поведении, и я обещаю вам формальную дуэль. Вы же сами знаете, что были не правы.
Мальчишка взглянул на него исподлобья и бросил с холодной неприязнью, которую Грегор слышал от него первый раз:
– Вы слишком хорошо меня учили, лорд Бастельеро! Помните первое наставление, что вы дали Воронам? На войне или на дуэли цель одна – вырвать победу у врага. Ни единого мига не сомневаться в своей правоте. Пусть противник думает, что хочет, но победа всегда принадлежит тому, кто готов ее взять. Ваши слова, верно? Спасибо за урок… наставник! – почти выплюнул он.
Грегор стиснул зубы, действительно вспомнив их первую встречу. Саймон тогда смотрел на него сияющими глазами, преданно и восхищенно. Так же, как и все годы потом… А память у шалопая и наглеца всегда была отменная. И можно не сомневаться, что выучил он не только это назидание, но и каждое заклятие, каждый секрет боевого некроманта, которыми Грегор так щедро делился с Воронами. Лучший ученик! Самый послушный, самый старательный, ловивший все на лету… И вот сейчас это все обернулось против Грегора, потому что убивать молодого болвана нельзя. Ради его отца с матерью и покойного Дилана… Проучить, выпороть, поставить на место, но не убивать…
А потом он услышал, как Саграсс и Кастельмаро отсчитывают последние мгновения, и время для разговоров точно кончилось.
Началось время для боя, а оно всегда течет иначе.
