На миг показалось, что король его попросту ударит. Даже кулаки стиснул, глядя Грегору все так же в глаза – огромные кулаки, истинно дорвенновские. Потом, с усилием отведя взгляд, посмотрел на лестницу, где замерла Айлин, – и снова на Грегора.
– Прошу прощения, ваше величество, – сказал Грегор и снова почтительно поклонился. – Мне нужно отвезти жену домой. Она не заслужила всего этого.
Круто развернувшись, король торопливо подошел к Саймону, возле которого уже хлопотал кто-то из целителей. А Грегор так же отстраненно, с удивившим его самого равнодушием подумал, что даже собственный секундант его бросил. Ну и плевать.
Он быстро поднялся по лестнице, взял Айлин за руку, снимая паралич, и тут снизу послышался вскрик – слабый, глухой… Грегор оглянулся и поморщился – успел увидеть, как среди толпы придворных оседает прямо на руки королю еще одна слишком знакомая фигура – высокая и в серебристо-белом. Нехорошо… Похоже, правду говорили, что у канцлера больное сердце. Что ж, лекарей уже позвали, а он здесь точно ничем не может помочь.
Айлин, едва паралич прошел, вскинулась, попыталась что-то сказать, куда-то рвануться – и чуть не упала. Грегор ласково поддержал ее за талию и плечи, заглянул в бледное лицо и заверил:
– Сейчас вам станет лучше, дорогая. Эта разновидность паралича проходит быстро и без последствий. Мне очень жаль, что пришлось вас так обидеть. Не беспокойтесь, ваш бывший соученик жив. А нам стоит немедленно уехать. Вам нужно отдохнуть и успокоиться. Позвольте, я помогу вам дойти до кареты.
И, бережно поддерживая жену, повел ее вверх по лестнице. Айлин шла, неуверенно переступая непослушными ногами, и молчала. Впрочем, это как раз понятно – речь после паралича возвращается не сразу. Пару раз она попыталась оглянуться, но дуэльная площадка быстро скрылась из виду, и Грегор был этому очень рад. Бедная девочка, сколько переживаний она испытала! Конечно, он не так глуп, чтобы вообразить, будто Айлин беспокоилась только за него. Но тем больше оснований беречь ее от неподходящего круга общения. И как хорошо, что эти барготовы праздники наконец-то закончились.
До этого дня ей казалось, что браслеты, отнимающие возможность колдовать, самое ужасное, что может с ней случиться. Но когда предает не только магия, но и собственное тело – это во много раз хуже! Второй раз! Уже второй раз в жизни она испытывала эту невыносимую омерзительную беспомощность, когда оказалась безнадежно запертой внутри себя, словно в клетке. Ни крикнуть, ни шевельнуться, ни ударить!
А ударить хотелось! Так же яростно и отчаянно, как хотелось ударить Денвера. Мужа – словно смертельного врага! Айлин осознала это и попыталась ужаснуться или упрекнуть себя, но не получилось. Да, сейчас она ненавидела собственного супруга, как никогда в жизни никого не ненавидела! Разве что леди Гвенивер, когда та обвинила ее… Но и тогда это был скорее гнев и обида, чем ненависть.
Словно в жутком кошмаре она смотрела, как Саймон отлетает в щиты и сползает по ним, как бегут к нему секунданты и спокойно подходит лорд Бастельеро… Она видела, как склоняются над Саймоном целители – двое пожилых мужчин в форменных зеленых мантиях и с точными быстрыми движениями, которые она не раз видела со стороны. Один занял место лорда Саграсса, положив голову Саймона себе на колени, второй начал работать, и Айлин затаила дыхание, уговаривая себя, что Саймон жив – и это главное. Раз он жив – ему обязательно помогут!
Претемнейшая, она ведь даже не знает заклятие, под которое он попал! Что-то совсем незнакомое и безобидное на вид, не то что сверкающий «Клык упыря» или «Темный шар». Не говоря уж о «Могильной плите»… Она узнала только щит, который Саймон ставил – их общую разработку, доведенную до совершенства. Наверное, это Дарра и леди Немайн постарались… Но Саймона даже это не спасло!
Потом появился Аластор, и Айлин, едва дышавшая от ужаса, истово надеялась, что он подойдет к ней и… Главное, поймет, что с ней что-то не так, и прикажет лорду Бастельеро снять паралич! А потом… Потом она закричит, что больше никогда в жизни не хочет видеть этого человека… Нет, не человека, а чудовище, в которое превратился ее супруг! Потому что тот Грегор Бастельеро, за которого она выходила замуж, никогда не сделал бы подобного!
«Разве? – спросила она сама себя, беспомощно глядя, как Аластор уходит к Саймону. – Ты его так плохо знаешь или просто обманула себя? Вспомни, что он сделал с мэтром Кираном! Да если бы ты его не боялась, разве поверила бы ты в обещание убить любого, кто встанет между вами?! Ты всегда знала, что он готов убивать, но надеялась, что чудовищу хватит добровольной жертвы…»
