Наверное, следовало позвать Дженни, но сейчас Айлин не хотела видеть никого, даже милую девочку, единственную из местной прислуги, которая никогда ее не раздражала. И потом, зачем ей Дженни? Что, боевая магесса не сможет сама раздеться?!
«Бывшая боевая магесса, – безжалостно напомнила себе Айлин, снимая украшения и сваливая их горкой в первую повернувшуюся шкатулку. – Ты всерьез думаешь, что супруг позволит тебе закончить учебу? То есть закончить – возможно, а вот вернуться в Академию… Отныне ты не просто пленница этого дома, ты его часть, такая же дорогая, как портрет в семейной галерее, розы в саду или фамильный сервиз… Интересно, местный дворецкий учитывает тебя при пересчете посуды, белья и прочих припасов? Супруга лорда Бастельеро – один экземпляр… Претемная, как же я все это ненавижу! И как устала…»
Она торопливо разобрала прическу, несколько раз провела по волосам гребнем и быстро переплела их в свободную косу, чтобы не путались во время сна. Сняла наряд, который так радовал ее несколько часов назад, и небрежно бросила на спинку кресла, оставшись в белье. Смертельно хотелось вымыться. А еще лучше – снять с себя верхний слой кожи, перелинять, как линяют змеи, и оставить там, на этом сухом и тусклом выползке, все разговоры, взгляды, шепотки, которые к ней прилипли, словно невидимая грязь.
В дверь постучали, и не успела Айлин рявкнуть, что никого не хочет видеть, как вошла Эванс, держа маленький поднос, на котором дымилась чашка.
– Успокоительный отвар для миледи, – объявила она чопорно.
– Благодарю, – процедила Айлин. – Я не нуждаюсь в успокоительном. Будьте любезны, сударыня, унесите его обратно.
– Милорд распорядился проследить, чтобы вы непременно выпили, миледи, – возразила Эванс, умудрившись придать лицу еще более постное выражение, чем обычно. – Боюсь, я вынуждена настаивать.
– Вынуждены? – переспросила Айлин, глядя на компаньонку едва ли не с ненавистью. Словно все, что превращало дом в склеп, все, что загнало в этот склеп ее саму, воплотилось в этой рано постаревшей женщине, некогда такой красивой. – Что ж, сударыня, не смею вам препятствовать. Выйдите из моей комнаты и настаивайте за закрытой дверью, сколько пожелаете. Вы меня поняли, сударыня?
– Я буду вынуждена доложить об этом лорду Бастельеро, – сообщила компаньонка, и Айлин, миг назад еще желавшая избежать скандала, не выдержала.
– Так чего же вы ждете? – поинтересовалась она звенящим от напряжения голосом. – Вы меня крайне обяжете, если прямо сейчас отправитесь к нему с докладом. Заодно можете сообщить, что я не желаю видеть ни его, ни вас, ни этот барготов отвар! Мне кажется, лорд Грегор нуждается в ваших услугах гораздо больше, чем я, так почему бы вам не стать его компаньонкой, оставив меня в покое?!
– Прошу прощения, миледи, вы явно не в себе! – заявила Эванс, приближаясь к ней с чашкой. – Умоляю, не вредите себе еще больше! Вам нужно успокоиться. Выпейте, иначе мне придется применить чары успокоения…
– Чары? – повторила Айлин и посмотрела на компаньонку так, что та замерла на месте. – Барготом клянусь, это будет последним, что вы сделаете в моем присутствии. – Она шагнула навстречу к Эванс, взяла с подноса чашку и с наслаждением грохнула ее об пол, не обращая внимания на горячие брызги. А потом процедила, глядя в посеревшее лицо компаньонки: – Я не нуждаюсь в услугах человека, который не понимает ни просьбы, ни четкие указания. Пошла вон – так понятнее?
Голос она не повысила, но изнутри рвалась такая ледяная всепоглощающая ярость, что скажи Эванс еще хоть слово – и Айлин бы ее ударила. И плевать, что у той имеется магия, пусть и неполный курс. Плевать на все!
Компаньонка отпрыгнула, в точности как испуганная крыса, с ужасом глянула на разбитую чашку, потом на Айлин… и выскочила за дверь. Айлин, не поворачиваясь, сделала шаг назад и присела на постель, чувствуя себя совершенно измученной.
И тут же, словно только и ждала, пока Эванс исчезнет, в спальню бочком проскользнула Дженни. Глянула на Айлин, ойкнула и кинулась собирать с пола осколки чашки, лепеча:
– Не извольте беспокоиться, миледи, я сейчас все вытру… Вот так… вот ни одного кусочка и не осталось… Подумаешь – чашка разбилась, ничего такого страшного… Ой, вот кусочек под кресло закатился… Сейчас мы его подберем – и все… А хотите, миледи, я вам теплого молочка с медом принесу? С устатку оно самое то, вы ж, небось, танцевали… Что же вы сами разделись, меня не позвали? Я бы вам волосы расчесала… А вы короля видели, миледи? Какой у него костюм был? Наверное, из шелка да бархата? Или из чистого золота да каменьев?
Айлин, вспомнив Аластора в простом гвардейском мундире, чуть не рассмеялась, но смех грозил перейти в плач, и она удержалась. Поставив локти на колени, запустила пальцы в волосы, помассировала виски.
