Лорд Бастельеро подошел к ней, взял за руку, сказал что-то ласковое, но Айлин, которая только что вслушивалась в каждый звук вокруг, его слова едва услышала и не поняла ни одного. Он ее успокаивал – это было ясно. Он снял паралич, и она снова смогла управлять собственным телом, только оно почти не слушалось. Айлин попыталась вспомнить все, что знает об этой разновидности паралича и прикинуть, как долго продлятся немота и бессилие. Ей нужно говорить! Нужно кричать, просить Аластора… О чем? Она замужем и обязана следовать за супругом в его дом! В их общий дом… Даже Аластор не может с этим ничего сделать…
«Это пока я замужем, – яростно подумала Айлин, покорно следуя за лордом Бастельеро. – Завтра же попрошу развода! Пожалуй… Пожалуй, сейчас даже хорошо, что я не могу говорить! Точно не удержалась бы и потребовала его при всех и немедленно! А у меня сын, и я не могу просто оставить его этому… этому упырю! Но и забрать вряд ли смогу, даже при разводе у меня на это никаких оснований… А что будет потом? Лорд Бастельеро меня никогда не отпустит! Но королевский приказ… А вдруг Аластор его не даст?! Он обещал, но… Нет, я не хочу сейчас об этом думать. Они с Лучано никогда меня не предадут!»
Язык все еще не слушался, и поэтому, оказавшись в карете, Айлин забилась в угол сиденья подальше от мужа, который попытался сесть рядом и взять ее за руку.
– Вы расстроены, дорогая, – сказал он с тем же отвратительным сочувствием. – Поверьте, мне действительно очень жаль. Я лишь хотел, чтобы вы не повредили себе каким-нибудь неосторожным действием. Уверен, когда вы успокоитесь, то поймете, что я не мог поступить иначе.
– За… кля… – попыталась выговорить Айлин онемевшим ртом. – Ка… ко… е…
– Вы хотите знать, каким заклятием я закончил дуэль? – догадался лорд Бастельеро. – Не думайте об этом, прошу вас. Боюсь, его название вам ничего не скажет, и вы не в том состоянии, чтобы обсуждать такие вещи…
– Опас… но…
– Нет, жизнь молодого лорда Эддерли вне опасности, – снова понял он ее. – В любом случае вам совершенно не в чем себя винить. Он получил только то, на что напрашивался, не более. И надеюсь, это станет полезным уроком для всех остальных.
Больше Айлин ничего не стала спрашивать – просто не смогла. Хотя вопросы теснились десятками, и каждый из них жег ее изнутри. Как быстро выздоровеет Саймон? Не останутся ли последствия? И самый главный и страшный вопрос – неужели так теперь будет всегда?! Ей придется быть молчаливой свидетельницей, как муж станет «защищать» ее честь ценой чужих жизней?!
До особняка Бастельеро они доехали в полной тишине. Лорд Бастельеро выглядел утомленным, и Айлин с ужасом задумалась, какова же его мощь, если после такого боя он всего лишь устал, а не упал, совершенно обессилев?! Так вот каковы привилегии Избранного Смерти?! Или дело не в этом, а в умениях и опыте?.. Да кто с ним вообще может сравниться?! В магическом поединке никто, наверное…
Карета въехала во двор особняка, остановилась, и грум открыл дверцу. Лорд Бастельеро вышел первым и протянул руку Айлин. Она дернулась в сторону и оперлась о стенку кареты, избегая близости супруга, как избегала бы прикосновения опасной гадины. Неуклюже спустилась со ступеньки, молча порадовавшись, что хоть в подоле не запутается. А еще, кажется, к ней вернулась речь. Очень вовремя!
– Дорогая…
– Не трогайте меня! – выдохнула Айлин и бросилась по дорожке к особняку, мельком глянув на светлеющее небо.
Первый день лета! Год назад именно в день они с Кармелем хотели заключить помолвку, а потом договорились пожениться, чтобы не затягивать… Они хотели как можно быстрее быть вместе! Вместе и навсегда! А теперь она обречена остаться с человеком, которого раньше могла хотя бы уважать…
– Дорогая… – Лорд Бастельеро догнал ее у самых парадных дверей и легко тронул за плечо. – Я сделал это ради вас…
– Я вас не просила! – по-гадючьи прошипела Айлин, резко дернув плечом. – Оставьте меня в покое!
И проскользнула вперед, едва заметив, как нахмурился супруг. Взбежала по лестнице, дернула дверь спальни и влетела внутрь, задыхаясь так, словно за ней стая умертвий гналась.
Да нет, все гораздо хуже! От умертвий она бы легко отделалась, а как отделаться от мужа, который имеет право в любой момент к ней войти? Да он вообще имеет право на что угодно! Если даже она пожалуется на паралич… А на что, собственно, тут жаловаться?! Муж волен в своей жене, он ее не оскорбил, не ударил, всего лишь лишил возможности путаться под ногами! Его за это даже осудить нельзя! То есть осудят, конечно… Но лишь те, кто поймет, что для нее значила эта беспомощность. Остальные решат, что ничего страшного не случилось, и непонятно, из-за чего столько шума. Он ведь прекрасный супруг, образец щедрости, заботливости, нежности… Он дарит ей королевские подарки, позволяет любые прихоти, даже те, от которых напрямую страдает репутация их дома! Ее просто не поймут, пожалуйся она, что задыхается от этой заботы, равнодушна к подаркам, а любые супружеские нежности променяла бы на свободу…
