Во всяком случае, король был так любезен, что позволил ему отвезти Айлин домой, избавив от жадных любопытных взглядов и пересудов. И даже дал время выспаться – очень учтиво с его стороны. Теперь можно принять любую немилость… Любопытно, что это будет? Опала? Постановление об аресте? Ни на что серьезнее дуэль с Эддерли решительно не тянула, да и опалу-то Грегор по справедливости мог получить лишь за то, что испортил праздник в присутствии высочайших гостей.
Курьером, однако, оказался не бравый гвардеец или человек из службы канцлера, а молодой нарядный паж, которому такие важные послания вручать было просто не по чину. Робея под взглядом Грегора, он сообщил, что его величество посылает леди Бастельеро корзину роз, просит прощения за испорченный вечер и осведомляется о здоровье и настроении леди.
У Грегора от такой галантности свело скулы, словно он попробовал что-то невыносимо горькое. Розы, значит? Он коротко глянул на корзину, полную пышных белых соцветий в обрамлении самой обычной листвы. На языке цветов белые розы – благородство помыслов и что-то там еще. Что-то совершенно невинное, и даже придворные пустословы не увидят в таком знаке внимания ничего, кроме понятного беспокойства…
– Благодарю его величество от лица своей супруги, – поклонился он пажу, который сейчас представлял королевскую персону. – Прошу передать, что леди Айлин совершенно здорова и благополучна. К сожалению, она не может принять вас лично – очень устала после вчерашнего бала и до сих пор отдыхает. Она получит подарок его величества, как только проснется, и, уверен, напишет ему письмо с должной благодарностью.
Почтительно поклонившись в ответ, паж исчез, а Грегор усмехнулся собственным невеселым мыслям. Значит, он даже опалу не заслужил? А ведь король вчера был очень зол… Наверное, остыл, расспросил свидетелей и пришел к выводу, что наказывать не за что. Во всяком случае, ни одного пункта Дуэльного Кодекса этот поединок не нарушил, а если окружающие ждали, что Саймон Эддерли легко отделается, что ж… это их ожидания.
Остаток времени до обеда он провел даже приятно. Заглянул к Аларику Раэну, выслушал доклад кормилицы, что ребенок здоров и весел, а еще у него напухла нижняя десна, что предвещает скорое появление первого зуба.
Аларик Раэн, оказавшись у отца на руках, заулыбался пока еще беззубым ртом, и Грегора как всегда залило радостное удивленное умиление, что вот это – его сын. Пока еще совсем крохотный, но уже настоящий, живой… И он обязательно вырастет самым прекрасным, самым достойным и замечательным человеком, потому что разве может быть иначе?! Крепкий здоровый малыш, которого подарила ему Айлин – вот он тянется ручонкой к лицу Грегора, смотрит ярко-синими глазками, такими круглыми и яркими, что-то лепечет на своем таинственном младенческом языке… О, как бы Грегор хотел знать этот язык, чтобы уже сейчас понимать своего сына! Чтобы сказать ему, что постарается быть самым лучшим на свете отцом, таким, какого достоин его наследник!
Вернув ребенка кормилице, он вышел в сад и посмотрел на тренировочную площадку Айлин без обычного раздражения. Стоило признать, метода и вправду интересная. Видимо, фраганец делал упор не на формальные фехтовальные шаги, как итлийские мастера, а на свободное перемещение и развитие ловкости ученицы. Да, обязательно нужно выписать для Академии пару фраганских фехтмейстеров, не считаясь с расходами. Если понадобится, он заплатит преподавателям из собственного кармана, но к тому времени, как подрастет его сын, в Дорвенанте должна быть собственная академическая школа фехтования, не зависящая от южных забияк, считающих себя непревзойденными мастерами! Семья Бастельеро всегда сможет позволить себе лучших учителей, но ведь должен быть выбор!
«А магии, если Благие окажутся милостивы, я буду учить его сам, – подумал Грегор уже в который раз. – Даже если искра окажется не фиолетовой, ну что ж, ведь есть и основные арканы, есть общая теория магии и стратегия поединков… Да мало ли того, чему отец должен научить сына?!»
Глянув на небо, он определил, что обеденный час совсем близко, и поспешил в особняк. В столовой уже накрывали, по пути Грегор увидел компаньонку жены и спросил, встала ли Айлин. Едва уловимо помрачнев, сударыня Эванс присела в реверансе и сообщила, что леди уже проснулась, но обедать не желает.
И эта короткая фраза мгновенно стерла все удовольствие, которое Грегор уже начал получать от свободного дня, от близкой и такой желанной встречи с Айлин, даже от вида сына и мыслей о его будущем! Против воли он почувствовал досаду, смешанную с тоскливым недоумением. Он так ценил каждую минуту, проведенную рядом с женой! А ведь с самого дня свадьбы этих минут случилось не так уж много. Пообедать вместе и вовсе получалось очень редко, а они к тому же так нехорошо расстались ночью…
– Передайте миледи, что король спрашивал о ее здоровье и прислал цветы, – бросил Грегор, безуспешно борясь с раздражением, и прошел в столовую.
