Лорд Аларик к обеду тоже не вышел. Сидя за столом в полном одиночестве, Грегор снова сказал себе, что это к лучшему. Если отцу угодно пренебрегать домашним этикетом, дело его! Зато, возможно, к ужину настроение у Айлин изменится, и они все-таки проведут время вместе?
Уговоры не слишком помогли. Попробовав горячее, Грегор почувствовал, что аппетит совершенно пропал, и нехотя ковырнул рубленую котлетку из перепелки в белом соусе.
И почувствовал, как его ноги под столом что-то коснулось.
Медленно опустив взгляд, Грегор едва не рассмеялся: Демуазель, которую Айлин на второй же день стала звать попросту Деми, неслышно подкралась и теперь, встав на задние лапки, изо всех сил пыталась дотянуться передними до его колена. Разумеется, напрасно – с ее-то крошечным ростом! Поняв безуспешность своих попыток, маленькая пушистая леди попросту обняла его лодыжку лапками и уставилась Грегору в лицо столь жалобно и преданно, что плохое настроение вдруг бесследно исчезло.
– И чего же вы хотите, юная дама? – усмехнулся Грегор, и Деми изо всех сил завиляла хвостиком, прямо-таки излучая безграничное обожание и счастье от близости к нему. – Неужели вас не покормили?
Собачка звонко умоляюще тявкнула, и Грегор, снова не сдержав усмешки, протянул ей вилку с котлеткой, подумав, что обед, пожалуй, выглядит все-таки аппетитно. Деми явно разделяла его мысли – тихонько взвизгнув от восторга, она деликатно прикусила край котлетки, стянула ее с вилки и тут же уронила на пол. Улеглась рядом и принялась за еду так изящно и аккуратно, словно прошла полный курс застольного этикета.
Любопытно, неужели приставленная к ней горничная в самом деле забыла о своих обязанностях? Или фраганская хитрюга попросту воспользовалась моментом, чтобы выпросить лакомство? Впрочем, пусть ее – Деми так благодарна за любую мелочь!
Требовать вторую котлетку Грегор не стал, вернувшийся аппетит подсказал, что остальные блюда ничуть не хуже. Он приступил к десерту, когда в столовую проскользнул дворецкий и осведомился, угодно ли милорду получить почту?
– Почту? – удивился Грегор. – Ее же подали к завтраку. Пришло что-нибудь еще? Ну что ж, несите!
Исчезнув из столовой, дворецкий незамедлительно вернулся с подносом, который, поклонившись, поставил перед Грегором. Вместо обычной скудной пачки конвертов на подносе стояла деревянная шкатулка самого простого вида, запертая на небольшой навесной замочек. Ключ лежал здесь же, на плоской крышке шкатулки. Письма – хоть самой короткой записки! – к шкатулке не прилагалось.
– Для милорда Бастельеро! – провозгласил дворецкий и сдержанно пояснил: – Четверть часа назад это доставил посыльный из Академии, милорд.
Глядя на шкатулку, Грегор изумился, потом нахмурился. Посыльный из Академии, куда он сегодня решил не ехать? Любопытно, какое происшествие не может быть отложено до завтра и требует прямого участия Великого Магистра? И что бы там ни было, к чему запирать послание в шкатулку?
Аккуратно проверив содержимое подноса на случай, если в шкатулке или на ключе окажется проклятие – хотя если кто-то в Академии попытается проклясть лучшего мастера проклятий в этом поколении, этот кто-то заслуживает позорного изгнания! Хотя бы за глупость и неумение правильно оценивать противника! – Грегор осторожно взял ключ и медленно повернул его в замочке.
Крышка поднялась.
Проклятия не было. Не было даже порчи.
В шкатулке, плотно уложенные в ряд, лежали шпильки для волос.
Ровно восемь длинных шпилек из черненого серебра, выполненных в виде вороньих перьев.
А поверх них лежала еще одна, девятая – погнутая, потемневшая больше прочих, искореженная и словно оплавленная…
Грегор будто прирос к месту, не в силах отвести взгляд от шкатулки, с мучительной ясностью вспоминая, как жалобно и безнадежно звякнуло о камни площадки именно это перо, выпавшее из взъерошенных светлых волос.
Внутри болезненно потянуло, и он посмотрел на остальные перья. Да, все восемь. И как же они, оказывается, ему знакомы! Разве он когда-нибудь приглядывался к ним? Но почему-то узнает, словно вместо серебряных безделушек перед ним лица… Несколько лет назад, во время практики на кладбище, особенно сильное умертвие, увернувшись от заклятия, выбило из руки Драммонда ритуальный нож – и упало с серебряной шпилькой, пронзившей глаз, вот этой шпилькой, самой левой, с острием, заточенным до тонкости хорошего стилета…
Кажется, поблизости что-то происходило, кажется, совсем рядом прозвучали чьи-то шаги, но Грегор едва их заметил.
А вот самая правая шпилька с заметно погнутой головкой. Это Лохланн подрался с кем-то из боевиков, шпилька выскочила из пострадавшей прически, и оба противника от души по ней потоптались… Случайно проходивший мимо Грегор, помнится, назначил обоим дежурство на конюшне…
А на этой, средней, пятнышко от какого-то алхимического раствора – Сэвендиш тот еще неряха, помешивать шпилькой препараты на лабораторных работах вполне в его духе.
