Вот шпилька с отломанным кончиком – Гринхилл клялся, что она попалась на зуб стригою. Врал, конечно, не такой он болван, чтобы тыкать в стригоя шпилькой, пусть и серебряной, но девицы ахали…
И, разумеется, вот эта, самая сверкающая и ухоженная, идеально ровная, словно сейчас из рук мастера, не может принадлежать никому, кроме Аранвена. А ведь наверняка Аранвен-младший это и устроил. Это же он поднял вчера шпильку Саймона – больше некому. Только он понимал, что означает это искореженное серебряное перышко. Только он мог сегодня же с утра отправиться в Академию, собрать Воронов и…
В груди защемило, рот наполнила едкая горечь, Грегор попытался отвести взгляд – и не смог, шпильки словно притягивали его к себе.
«Я потерял их, – подумал Грегор. – Не сейчас и даже не вчера. Дуэль с Саймоном только поставила точку, но потерял я их раньше. Когда же?! Когда мои Вороны перестали быть моими?! Когда я позволил Аранвену преподавать им? Когда принял должность Архимага и отказался от всех дел, что посчитал слишком обременительными? Когда?! И не сам ли я виноват в случившемся? Нет, не в дуэли – нельзя было спускать такую дерзость, да и мальчишка давно нуждался в трепке! Слишком уж он гордился своей силой, совсем как Дилан… и к чему эта гордость привела Дилана?! Не в дуэли, в чем-то ином! Я что-то упустил, что-то бесконечно важное, что дало Саймону повод думать, будто он может дерзить мне в лицо. Видит Претемная, мне никогда не приходила в голову даже мысль сказать наставнику дерзость! Не из страха, но из любви и почтения! Но ведь Вороны любили и почитали меня, в этом я не могу ошибиться, так куда же исчезла их преданность?!»
Его замутило. В совершенном отчаянии Грегор попытался подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно!
«И Кольма я тоже упустил, – больно кольнула новая мысль. – Я столько раз обещал себе съездить с ним на охоту – но так ни разу и не выбрался. Не мог смотреть на того, кем он стал, вспоминая того, кем он был! Я стал приезжать к нему все реже, когда ему нужна была моя помощь. Хорош друг! А не прячься я в своем уютном замкнутом мирке, сумей встряхнуть его – и, может быть, он перестал бы пить? Может, не погиб так рано и страшно?! А ведь Кольм просил меня приезжать почаще… просил, чтобы я проводил время с его сыновьями, хотел, чтобы они брали с меня пример… Говорил, что для них я герой! А я… Глупо притворяться перед самим собой – я не хотел их видеть! И разговаривать не хотел, ведь это были его сыновья, его и Беатрис, а не мои… О, если бы можно было повернуть время вспять!»
Открытая шкатулка зияла перед ним, словно свежая могила, куда еще не опустили гроб. Восемь шпилек и девятая, которая как будто их перечеркнула. Все верно – то, как он поступил с Саймоном, и вправду перечеркнуло все, что испытывали к нему другие Вороны!
Грегору вдруг отчаянно ярко, просто до боли, вспомнились слова Эддерли-старшего, которые он сказал, когда Вороны начали носить перья-шпильки в честь наставника, в его, Грегора, честь! «Дети обожают учителей больше, чем родителей, потому что мы, как умелые садовники, растим не только их разум, но и душу. Но будьте осторожны: они возведут вас на пьедестал, и вы останетесь там, пока не разочаруете их чем-то. Стоит вам это сделать, и возмущение их будет столь же сильным, как до этого любовь. Ученики охотно прощают наставников, которые им безразличны, но от своих кумиров требуют безупречности…»
«А я их разочаровал, – подумал он с холодной беспощадностью. – Я и бывшего наставника разочаровал настолько, что он не доверил мне сына. Аранвен и вовсе никогда не был мне предан – в этом я абсолютно уверен. Однако младших Воронов я еще мог сохранить!»
Шкатулка стояла перед ним, открытая и полная разрушенных надежд, убитой преданности и преданной любви… Грегор глубоко вздохнул – полной грудью, до боли! – и посмотрел на нее, как смотрел на любой вызов в своей жизни, было ли это сложное проклятие, безнадежная военная операция или поединок…
Да, поединок – ближе всего! «Нельзя вернуть ни Малкольма, ни его мальчишек. Но Воронов я верну! – подумал он с яростной надеждой. – Я верну их, они вспомнят, что любили меня, и полюбят снова! Еще не знаю, как, но так и будет! Конечно, это отнимет много времени и сил… Но я не проиграл ни одного сражения в этой жизни, так неужели проиграю самое важное?! Нет. Конечно, нет! Мне только нужны силы, но Айлин… Айлин! Она никогда не отвернется от меня, она подарит мне веру, если не хватит своей, она…»
Снова, уже совсем близко, прозвучали шаги – твердые и четкие, какие бывают только у боевиков – и в шкатулку упало перо.
Серебряная шпилька-перо.
Десятая.
– Ай… лин… – выдохнул Грегор онемевшими губами и поднял голову, неловко повернувшись всем телом.
