Легче не становилось. Все новые и новые мысли бередили душу, как неумелый лекарь вместо помощи растравливает рану, делая ее глубже и опаснее. Грегор увидел впереди знакомые стены и содрогнулся, поняв, что едва не выехал к особняку Эддерли. Вот этого еще не хватало! Даже если бы он захотел, помочь Саймону все равно не сможет, а сталкиваться сейчас с лордом Говардом и леди Мариан…
«Все равно придется, – подумал он, поморщившись. – Конечно, леди Мариан я к жене теперь не подпущу. И за куда меньшие обиды, случалось, платили ядом, проклятием или чем-то не менее смертельным. Но с Эддерли-старшим все равно буду видеться в Академии. Вряд ли он оставит пост магистра… Впрочем, какая разница? Об этом я подумаю потом!»
Он проехал мимо кладбища – того самого, где когда-то ловил барготопоклонников и едва не поймал Айлин… Чуть не усмехнулся, подумав, как мала, в сущности, Дорвенна! Куда ни поверни – место будет полно воспоминаний!
Небо совсем потемнело, на Дорвенну опустился темный бархат летних сумерек – таких же теплых и благоуханных, как полдень, только мягче и тише. Грегор, не останавливаясь, кружил по городу, бездумно объезжая один квартал за другим, пока ему не захотелось пить. Жажда была такой острой, что показалось, еще немного – и он упадет в обморок, словно впечатлительная девица.
«Гадость какая, – устало подумал он. – Отвратительно зависеть от слабости тела даже в такой мелочи… Ну и где здесь раздобыть воды? Постучать в ближайший дом и попросить напиться? Так не пустят, пожалуй! Везде уже закрыты ворота и ставни. Придется объяснять прислуге, кто я такой и чего хочу…»
Взгляд сам собой выхватил единственный ярко освещенный дом в самом конце квартала. Там не просто горели магические фонари, ворота еще и были гостеприимно раскрыты! Грегор пригляделся, скривился… Ну, разумеется! Бордель! Впрочем, приличный. Как же его… «Страстоцвет». Пожалуй, самый приличный в Дорвенне, если верить разговорам. Что ж, почему бы и нет? Во всяком случае, там ему точно подадут хоть воды, хоть вина.
Он тронул поводья, и кобыла, тоже уставшая от бесконечного кружения по улицам Дорвенны, послушно зашагала к воротам. «Какую глупость я делаю, – с отвращением подумал Грегор, спешиваясь и бросая повод подбежавшему груму. – Зайти в бордель, чтобы напиться… Причем в самом обычном смысле! Не буду же я в самом деле брать здесь девицу… Хотя слухи по Дорвенне поползут именно такие. Ну и плевать! Претемной клянусь, я слишком долго и много думал о том, что про меня скажут!»
Он взбежал по ступенькам, толкнул дубовую дверь, украшенную чеканной серебряной накладкой, изображающей цветок. Вошел в холл – самый обычный, как в любом богатом доме. Рядом тут же появилась молоденькая девица в костюме горничной, только слишком нарядном и с вызывающе короткой юбкой – на целую ладонь выше щиколоток. Присела в реверансе и медовым голосом пропела, что милорда ждали, милорду ах, как рады, хозяйку сейчас известят, а пока не угодно ли милорду пройти в салон и выпить чего-нибудь прохладительного…
Грегор, которому все сильнее хотелось пить, молча позволил проводить себя в салон – тоже оказавшийся обычной гостиной. Темные шторы, не позволяющие заглянуть с улицы, пушистый ковер, клавесин в углу, маленькие диванчики… И целых четыре девицы, которые при его появлении вскочили с этих диванчиков, присели в реверансе и прощебетали, как рады видеть милорда. Тенью возникший рядом лакей протянул поднос, и Грегор, взяв первый попавшийся стакан, от которого тянуло оранжадом, осушил его в несколько глотков. Жажда не прошла, но приутихла, обнажая вместо себя беспокойную злую тоску, жгучую и мучительную, неразрывно сплетенную с обидой.
Он едва заметил появление хозяйки, которая попыталась предложить ему вино и девиц. Бросил что-то, и сообразительная дама отстала. Одна из девиц села за клавесин и принялась наигрывать, вторая тихонько запела… Других мужчин в салоне не было, следовательно, старались они исключительно для Грегора.
«Что я здесь делаю? – подумал Грегор, изнывая от тоскливой ярости. – Да, этот бордель больше похож на приличный особняк, и здешним девицам не откажешь в привлекательности, но что мне до этого?! Как было бы просто, будь я обычным посетителем этого… места! И до чего же позорно – метаться по городу, как неприкаянный дух, и явиться, в конце концов, в бордель, лишь бы не возвращаться домой!»
Он беспомощно огляделся, не зная, на чем остановить взгляд, и вздрогнул, увидев две толстые косы цвета начищенной меди, знакомые до тянущей боли. Кудрявые волосы так и норовили выбиться из-под лент и окружали голову девицы, вошедшей в салон, солнечным ореолом… Что за злое наваждение?! Но вот девица чуть повернула голову, и в глаза бросились золотая россыпь веснушек на вздернутом носике и щеках, пухлые губы, ямочки на щеках, веселые зеленые глаза… Нет, конечно, не Айлин, гнусная подделка, тем более отвратительная, что похожа на оригинал! В той же степени, как работа адепта-первокурсника может быть похожа на искусство мастера-проклятийника!
