– Успешное лечение безумия возможно. Однако есть то, что отличает болезни рассудка от болезней тела в худшую сторону. Можно силой дать пациенту средство от лихорадки или связать его, чтобы заново сломать и правильно совместить неверно сросшиеся кости. Но нельзя вылечить разум без желания самого человека принять помощь. Больной должен понять, что его мысли порочны, а рассудок страдает вывихом или переломом. Понять, довериться лекарю, а потом приложить множество усилий, чтобы излечиться. Леди Немайн, вы верите, что лорд Бастельеро поверит в собственное безумие и примет помощь? Не обязательно от меня, но от любого целителя или разумника…
Блистательная грандсиньора только вздохнула – ответа и вправду не требовалось.
– Человек с такими наклонностями не должен быть Архимагом, – тяжело уронил грандсиньор Эддерли. – Клянусь Претемной, в этом я беспристрастен. В истории Ордена были разные Великие Магистры. Среди них встречались герои и преступники, но безумцев не было, и спаси нас от этого Благие. Можно ли признать лорда Бастельеро сумасшедшим и лишить звезды Архимага?
– На каком основании? – хмуро откликнулся Бреннан. – Лорд из Трех Дюжин убил шлюху – эка невидаль! Хозяйке борделя за ущерб заплачено, какие могут быть претензии к его светлости? Ну а то, что девица похожа на его жену… Так ему просто рыженькие нравятся, что в этом странного?
Лучано вспомнил, как почти то же самое сказала госпожа Элегия, и молча согласился. Действительно, смерть бордельной девицы – это в глазах благородных синьоров не преступление, а досадная случайность. Или даже не досадная, если синьор честно расплатился.
– Как вы думаете, Дункан, он продолжит? – деловито поинтересовалась грандсиньора Немайн и поправила складку платья, которая посмела лечь не совсем идеально.
– Полагаю, что да, – сказал разумник. – Наш дорогой Бреннан прав, леди Бастельеро следует немедленно покинуть дом супруга, иначе следующей жертвой может стать она. В этот раз лорд Бастельеро смог направить свой темный порыв на другую женщину. Однако безумцы такого рода сами по себе не останавливаются. К сожалению, милорд магистр целителей прав и в другом. Никто не воспримет серьезно обвинение Архимага в убийстве женщины такого рода занятий.
– Аластор… Его величество воспримет, – возразил Лучано. – Я уверен, он не простит убийство даже… putta. Но пока будет идти разбирательство, синьора Айлин останется во власти супруга. Этого нельзя позволить…
– Нельзя, – коротко согласился Дункан. – Ей необходим развод или хотя бы указ о раздельном проживании. А потом – исчезнуть. Так далеко и надежно, чтобы найти ее не смог даже Великий Магистр. Особенно Великий Магистр!
– У нашей семьи достаточно средств, чтобы это устроить, – так же ровно и невыразительно уронил грандсиньор Дарра. – Но мне бы не хотелось являться в особняк Бастельеро лично. Еще одна дуэль будет преждевременной и может повредить общему замыслу.
– Простите, грандсиньор, а каков этот замысел? – очень учтиво и осторожно осведомился Лучано. – Ну, кроме того, что спасти синьору Айлин? Признаюсь, я по-прежнему невежественен в законах Дорвенанта, но в Итлии благородного синьора не ждет суровое наказание за убийство putta. Его величество может дать ход этому делу, но… ему придется судить по закону. И что говорит этот самый закон?
– Безделица, – равнодушно ответил будущий канцлер. – Возмещение убытков госпоже Барлис. Возможно, еще сотня или две флоринов, если госпожа Барлис докажет, что девица была особенно ценной работницей, но не больше. И ничего, если лорд Бастельеро заявит, что девица его оскорбила или выказала неповиновение. Как вы понимаете, его слова даже не будут подвергаться сомнению.
– Беллиссимо, – согласился Лучано. – Благородные синьоры, я всего лишь бывший наемник и к тому же чужестранец, поправьте меня, если я ошибаюсь. Третий человек в стране – и первый в Ордене! – сходит с ума. Мужчин он будет калечить и убивать по закону, ведь дуэль совершенно законна, м? Женщин… Ну это смотря кого. Если грандсиньору хватит соображения не трогать дворянок, то с простолюдинками он может развлекаться как угодно, хватило бы денег на штрафы, а их точно хватит. И так до тех пор, пока не убьет синьору Айлин, или ему не подвернется благородная женщина с рыжими волосами. А еще он видит оскорбление в каждом взгляде, умеет накладывать проклятия, которые никто не может снять, и не боится ни короля, ни Семи Благих, ни Баргота. Грандиозо!
Он подался вперед и заговорил мягко и вкрадчиво:
