А про себя подумал, что старый Джанталья и сам не рассматривал внучку как наследницу, раз даже не упомянул о ней. Дочь дочери – дважды отрезанный ломоть! Итлийцы любят дочерей и внучек, но наследство оставляют сыновьям и внукам, в крайнем случае – племянникам. Править – это дело мужчины, а женщине должно рожать и соединять семьи узами брака, зачем она еще нужны?
– Спорный вопрос. – На губах Бальтазара Риккарди появилась тень улыбки, а вот глаза остались холодными. – Очень спорный, мой дорогой синьор Лучано. Разумеется, мы рассчитывали унаследовать Лавалью, не отдавать же ее в чужие руки. Но чтобы Лавалья принадлежала нам и впредь, Эмилию пришлось бы выдать за кого-нибудь из кузенов, а это нарушит иные брачные планы. К тому же другим семьям вряд ли понравится усиление Риккарди, а дружить, как известно, можно не только с кем-то, но и против кого-то. Второе даже проще. Пьячченца уже поговаривают, что два владения для одной семьи многовато, и Лавалью следует оставить свободным городом вроде Вероккьи. А это не слишком радует самих горожан Лавальи, можете мне поверить.
И он коротко указал взглядом на четырех гостей.
– Что в этом плохого? – невольно заинтересовался Лучано, тоже посмотрев в ту сторону и встретив настороженные взгляды своих внезапных подданных. – Вероккье отлично живется под управлением дожа. Сами горожане его и выбирают…
И осекся.
– А, поняли? – хмыкнул Риккарди. – Позвольте поинтересоваться, в дни выборов дожа у вашей гильдии прибавляется работы?
– Изрядно, – мрачно согласился Лучано. – Если Лавалья останется ничьей, то за спиной дожа встанет кто-то из торговых принцев, так? Вы или Пьячченца…
– Или кто-то еще, – подхватил Риккарди. – Не сомневайтесь, в дележке такого куска поучаствуют все! Рано или поздно мы выясним, у кого больше золота для покупки Лавальи, но до тех пор прольется немало крови. Вряд ли кто-то из наших гостей уцелеет в этой сваре, все они – слишком удобная мишень. Даже если они сами откажутся от пояса дожа, им придется кого-то поддержать, никто не позволит людям такого ранга просто остаться в стороне. А это означает подставить под удар себя и своих родных. Да, мы готовы были на войну между торговыми семьями Итлии, но кто сказал, что нам этого хотелось? Поверьте, ваше появление – истинный дар Благих, возможность избежать кровопролития и сохранить хотя бы видимость мира и порядка.
– Видимость… – повторил Лучано, по-новому разглядывая и зал, и людей в нем. – Что ж, звучит… интересно. И даже убедительно. А кто помешает тем же Пьячченца объявить меня самозванцем? Думаю, это первое, что придет им в голову, и тут никакие доказательства не помогут.
– Никто, – усмехнулся Бальтазар. – Но для этого и существуют родственники с друзьями, а также верные подданные. Дядюшка знал, кому может доверять. Нам гораздо выгоднее поддержать законного правителя Лавальи и надеяться на ответную поддержку, чем оспаривать право на город в общей драке. А остальные семьи дважды подумают, стоит ли связываться с Джанталья, если за их спинами по-прежнему стоят Риккарди. Ради Благих, может, мы все-таки уйдем отсюда и выпьем что-нибудь?
– Да, конечно, – чуть растерянно отозвался Лучано, которого такая смена темы застала врасплох. – Ведите… синьор Бальтазар.
И снова быстрая улыбка наследника Риккарди ясно показала, что он оценил обращение. Пока что не по одному имени, как к родственнику, но уже по малому титулу. Шаг навстречу!
Увидев, что они выходят из зала, остальные потянулись следом. Пока маленькая процессия переходила из тронного зала в гостиную, Лучано изо всех сил пытался что-то придумать, но в голову не лезло ничего умного. Выбор так прост, что над ним и размышлять особо не стоит. Риккарди – его единственные союзники в Итлии, но именно этим договоры с ними опасны. Такому союзнику не откажешь в услуге, он ведь и обидеться может. А если интересы сменятся, лишняя близость обернется ловушкой.
При этом Риккарди наверняка рассчитывают привязать его как можно сильнее, не зря ведь старый Бальтазар успел предложить ему в жены одну из внучек своего приятеля. Для них это просто идеальный выход из щекотливого положения! Оставить на троне Лавальи законного наследника, но скрываться за его плечом, влияя на все решения – разумеется, по-родственному и из лучших побуждений, как же иначе?! А если этот самый наследник заупрямится…
Что ж, дети будут уже наполовину Риккарди, что бы там его учтивый собеседник ни говорил о сохранении крови по мужской и женской линии. А сам Лучано рано или поздно… закончится! И чутье вместе с разумом подсказывают, что чем меньше он станет слушать дорогую новую родню, тем быстрее это случится… Хм, а теперь, когда Риккарди знают, что он не способен зачать собственных детей, как изменятся их планы? Ведь не могут не измениться!
