Послышался возмущенный вздох кого-то из «павлинов», потом еще один… Слева еле слышно звякнула рапира Браски – адмирал уронил руку на эфес. «Он ищет ссоры, – как-то слишком уж спокойно подумал Лучано. – Но почему настолько глупо? При свидетелях, по такому смешному поводу… Неужели младший Риккарди настолько идиотто?! Или у этого плана двойное дно?»
– Мои извинения, синьор Энцио, – сказал он вслух. – Не думал, что обижу вас таким пустяком. Просто не очень люблю красные вина, особенно монтильи.
И снова сопение рядом – кто это там так возмущается? Ортино или Браска?
Нет, адмирал сидит совершенно прямо и дышит бесшумно, только рука так и лежит на рапире. Значит, это казначей. Ох, как же некстати! Там, где Лучано Фарелли мог бы изобразить смирение, принцу Джанталья не подобает кланяться слишком низко и терпеть оскорбления. Только не при будущих подданных. А может, на это и расчет?
Мысли метались лихорадочно, сердце застучало чаще, словно готовясь к драке, и Лучано заставил себя дышать медленнее, глубже. Если это замысел всех Риккарди, почему его орудием выступает именно младший? После учтивости Бальтазара слишком резкая перемена…
– О, в самом деле? Тогда и я прошу прощения, дорогой синьор Лучано! – Губы Энцио любезно улыбнулись, но взгляд остался полным неприязни. – Позвольте, я прикажу подать другого вина. Какое вы предпочитаете? Белое, розовое, амарилью? Держу пари, те сорта, что хранятся в наших подвалах, вы никогда не пробовали. Ни в тратториях Вероккьи, ни при дорвенантском дворе их не подают.
Лучано едва не рассмеялся. И вот на это он должен обидеться? Похоже, синьор Энцио считает, что костер гнева можно разжечь одной искрой. По себе судит, что ли? Ах, как жаль, что нельзя слишком внимательно приглядываться к остальным! Что же все-таки стоит за этой дерзостью?
– Благодарю, в этом нет нужды, – спокойно отозвался он. – Смешивать напитки я люблю еще меньше. Раз уж начал с монтильи, следует им и продолжать.
Пожав плечами, он снова пригубил благородный напиток и поймал взгляд младшего Риккарди, растерянный и словно разочарованный. Отпил и осторожно поставил бокал. Вино, которого в бокале осталось не больше трети, маслянисто колыхнулось, облизав тонкие хрустальные стенки. Рядом кто-то выдохнул… Синьор Ортино, да что же вы такой впечатлительный? Что-то знаете? Или просто боитесь ссоры с будущими союзниками?
И тут же, словно отражением этого звука, наследник Риккарди тихо хмыкнул, а потом совершенно ровным и очень учтивым тоном сказал:
– Простите мое любопытство, синьор Лучано, я никогда не имел дела с мастерами вашего бывшего ремесла. Неужели отравленное вино действительно можно распознать на вкус? Ведь ядов, насколько мне известно, великое множество, и среди них должны быть такие, что не имеют ни вкуса, ни запаха. Не сочтите за обиду, мне и в самом деле интересно.
Повисшее в комнате напряжение слегка рассеялось, старый принц усмехнулся, с интересом глядя на Лучано, а люди из Лавальи перевели дух. Снова тихо звякнула рапира – это адмирал убрал руку с эфеса. Лучано покосился на чеканный смуглый профиль и мимоходом подумал, что знаменитый Браска, оказывается, весьма интересный мужчина, с которым при других обстоятельствах он бы с радостью свел более близкое знакомство. А сейчас вот совершенно не до того! Впрочем, погодите… Это же теперь его собственный адмирал?! Как и все остальные почтенные грандсиньоры? И ему придется переехать в Лавалью, жить во дворце, постоянно видеться с ними и заниматься делами с утра до ночи, как Альс…
– Ну что вы, – любезно улыбнулся Лучано, должным образом оценив изящный и своевременный маневр. – Какие обиды? Вы правы, синьор Бальтазар, таких ядов немало. Лично я знаю примерно дюжину. Мастера моего ремесла, как вы изволили выразиться, называют их «чистой водичкой». Именно за отсутствие вкуса, цвета и запаха. Но подбирать их следует очень тщательно. Во-первых, яд не должен терять свои качества, соединившись с красным вином. Это коварный напиток, он мутнеет от некоторых ядов, а другие попросту лишает смертельного действия. Во-вторых, отрава должна быть медленной. Согласитесь, неудобно получится, если кому-то из гостей станет плохо прямо за столом.
Он обвел сидящих медленным выразительным взглядом, словно намекая, что почти все бокалы уже пусты. Только старший Риккарди да канцлер Моретти оставили буквально по глотку. Под его взглядом Ортино вздрогнул, а Браска бросил на свой бокал быстрый взгляд и нахмурился. Ну что ж, не Лучано выбрал такую тему для застольной беседы! Зато поддержать ее готов был с огромным удовольствием и потому продолжил, доверительно понижая голос:
– Самые лучшие яды действуют спустя несколько дней, а то и недель. Это еще сильнее сужает выбор тех, которые стоит использовать. Ну а третье нужное качество – неотвратимость. Я знаю благородных синьоров, которые с детства принимают крошечные дозы отравы, чтобы ослабить ее действие, а каждый бокал вина или угощение в чужом доме запивают противоядием.
– И помогает? – с искренним интересом спросил Бальтазар в ошеломленном молчании остальных.
