– Его высочеству Орландо – тринадцать, – невозмутимо парировал канцлер. – Он вполне может подождать одну из дочерей грандсиньора Энцио, а королевской семье Арлезы глубоко безразлично, за какой из девиц Риккарди брать приданое. Вы можете предложить ему даже Эмилию, отчего нет?
– О, вот это, боюсь, не стоит даже обсуждать. – Голос Риккарди зазвучал еще мягче. – Мы уже решили, что Эмилия выйдет за своего кузена Марко, сына моего дорогого Энцио. Это будет прекрасная пара. Бальтазар слишком тяжело перенес потерю жены, пусть хотя бы дочь останется возле него.
Лучано молча похвалили себя за то, что угадал с прошлым планом двух старых крокодилов. Они и вправду собирались отдать Лавалью младшему Риккарди.
– И сохранит вам права на Лавалью? – фыркнул канцлер. – Ваше высочество, вы же понимаете, что теперь нам придется не только заключать брачный союз, но и подыскивать возможности… появления на свет наследников рода Джанталья? Если союз моего повелителя окажется действительно бесплодным, разумеется. Всегда ведь можно надеяться на чудо! – Он осенил себя кругом Благих с таким набожным видом, что Лучано искренне восхитился. Это же надо! Задумывать прямое святотатство в отношении брачных обетов и считать это богоугодным делом! Ох уж эти грандсиньоры… А Моретти продолжил: – Но если в вашем доме останется принцесса, имеющая права на Лавалью, пусть и менее значимые, чем у его высочества Лучано, кто поручится, что какой-нибудь негодяй не пожелает поднять мятеж от ее имени?
– Мятеж от имени Эмилии и в пользу Риккарди? – прищурившись, поинтересовался торговый принц. – Даже не знаю, что это будет за негодяй, столь услужливый и любезный к нашему дому… Но я вас вполне понял, дорогой синьор Моретти. И ответить на ваше законное беспокойство очень легко. Его высочество Лучано сам может жениться на Эмилии. Они кузены, Всеблагая Мать разрешает браки в такой степени родства.
– Но ей тоже пять лет! – Канцлер даже привстал, возмущенно взирая на Риккарди, который оставался хладнокровным, как опытный игрок в карты. – Нам все равно придется ждать слишком долго!
– Зато не будет никаких вопросов о крови Джанталья, – безмятежно отозвался старый крокодил. – И если даже небольшой секрет его высочества вдруг выплывет на свет… Хотя, право, не представляю, кто мог бы его выдать! – Он тонко улыбнулся. – Так вот, в этом случае принцесса Эмилия на троне Лавальи хотя бы обеспечит наследников нужной линии. Даже небольшая примесь крови Джанталья – лучше, чем ничего.
Канцлер упал обратно в кресло, изумленно глядя на Риккарди, и Лучано показалось, что Моретти не хватает слов. «Благие и Баргот, – подумал он в искреннем злом восхищении. – Какое дивное представление! Сколько намеков, скрытых угроз и обещаний! У них ведь даже мысли нет спросить меня самого! Действительно, а зачем? Брак принца – слишком важная сделка, чтобы заключать его по желанию самого принца. О, как я теперь понимаю Альса… Какая изумительная усмешка судьбы!»
– Кстати, если пять лет кажутся вам слишком юным возрастом, – задумчиво продолжил принц, – почему бы не обратить взгляд на Дорвенант? У меня там тоже две внучки. Да, они носят имя Дорвенн, однако мы ведь можем договориться как разумные люди. Алиеноре и Беренике уже исполнилось восемь, и наш дорогой Лучано прекрасно знает их нрав и склонности, так что ему будет гораздо легче выбрать! Не так ли, мальчик мой?
Он улыбнулся с такой доброжелательностью, что Лучано немедленно захотелось выпрыгнуть в окно. А потом как можно быстрее добраться до портала, оказаться в Дорвенанте и забиться под кровать в королевской спальне, притворившись Перлюреном.
– А если король Аластор не согласится? – уточнил канцлер с явным интересом. – У него могут быть свои планы на замужество принцесс.
– Ну, с чего бы ему не согласиться? – пожал плечами старый крокодил, поглядывая на Лучано прямо таки с отеческой нежностью. – Насколько мне известно, их с вашим повелителем связывает близкая дружба. Дорвенант породнится с Лавальей, его величество Аластор – со своим другом Лучано, а Риккарди – с Джанталья. Более удачного союза и представить нельзя! Все, что нужно его высочеству, это назвать имя своей будущей супруги, а я готов немедленно выступить сватом. Аластор Дорвенн – разумный и очень хозяйственный молодой человек. Наверняка он оценит мое предложение снять с него расходы на приданое и свадьбу. Ему такие расходы сейчас не по карману, а я могу проявить щедрость в память о моей бедной Беатрис. Ну, скажем…
Пауза, которая за этим последовала, была так тщательно рассчитана, что Лучано захотелось бросить на сцену букетик цветов и пригоршню монет в знак восхищения мастерством актера.
– Две дюжины полноразмерных торговых судов… – медленно уронил Риккарди.
– С его высочеством Бальтазаром разговор шел о трех дюжинах! – выдохнул канцлер.
