– Благие и Баргот… – выдохнул Риккарди с таким лицом, что Лучано снова испытал искреннюю гордость, прямо как в тот раз, когда рассказывал, что за полученные деньги построит в Дорвенне фонтан в свою честь. Тогда Риккарди смотрел точно так же, а дважды удивить настолько матерого хищника – это кое-что значит! – И что же вы хотите за Лавалью?..
– Многое, – честно признался Лучано и лучезарно улыбнулся. – Синьор Браска, вы не откроете еще бутылку вина? Я бы сам, но вам ближе.
– Да, ваше высочество! – Адмирал поспешно свернул сургучную пробку и торопливо наполнил собственный бокал. Отхлебнул и только тогда спохватился: – Простите ради Благих! В горле пересохло…
Кивнув, Лучано принял у него бутылку, плеснул себе на три пальца вина, передал ее дальше. Пока бутылка шла по кругу, глотнул, дождался, пока старший Риккарди тоже пригубит, и заявил:
– Я хочу, чтобы вы простили кредиты, которые дали Дорвенанту! Два прошлых и третий, который Аластор Дорвенн получил от вас недавно.
Франческо Риккарди подавился вином и закашлялся. Моретти, который как раз наливал себе, уронил бокал, и густая красная жидкость, в сиянии свечей так похожая на кровь, полилась по темному полированному дереву стола. Энцио Риккарди выпучился, словно пойманная рыба, и даже невозмутимый Бальтазар резко вдохнул и выдохнул. Корнелли и Ортино задышали глубоко, часто и сипло, а Чезаре Браска коротко рассмеялся, заглянул в свой бокал и тихонько проговорил, ни к кому не обращаясь:
– Всеблагая, до чего же жаль. Какой принц получился бы…
«И мне почти жаль, – молча согласился с ним Лучано. – Сдается, с этим я бы точно поладил. Отправил бы его на поиски пути к Вендии… Но нельзя же иметь все, что хочется».
– Да ты с ума сошел, мальчишка! – рявкнул Риккарди, откашлявшись и продышавшись. – Ты представляешь, о каких деньгах идет речь?!
– Я представляю, что речь идет о целом городе, – невозмутимо парировал Лучано, дрожа от возбуждения, восторга и страха одновременно и изо всех сил скрывая эту дрожь. – И не просто о городе, а о Лавалье! Огромный флот и лучший флотоводец Эдора! Торговые гильдии, мануфактуры, ремесленные союзы… Может, я не торговый принц, но считать деньги меня учили. Прибылью от Лавальи вы вернете себе эти кредиты за дюжину лет! Ну за двадцать – самое большее. И дальше Лавалья станет приносить чистый доход. А Дорвенант разорен, даже с новыми мануфактурами он будет возвращать эти долги лет пятьдесят, не меньше. Если не сто. Да и то если следующий король окажется хозяином не хуже Аластора Дорвенна. Что довольно сложно, Благими вам клянусь!
– Лавалья не приносит столько прибыли! – ошеломленно возразил Риккарди, и Лучано с тихим испуганным наслаждением увидел, что пальцы торгового принца явственно подрагивают.
Спохватившись, старый Франческо тут же сплел их, а потом и вовсе опустил руки на колени.
– Ты предлагаешь нам Лавалью, которая и так почти наша? – прошипел он, сбросив наконец маску доброго дядюшки. – Бальтазар обещал ее нам! Я бы позволил тебе править, окажись ты на это способен, но продавать город, который о тебе даже не знает?!
– Теперь знает, – опять парировал Лучано с безмятежностью, которой не чувствовал даже близко. – Ваше высочество, я готов обсуждать условия… Но если мы не договоримся, я, пожалуй, все-таки рискну последовать вашим же недавним уговорам. Вдруг мне понравится быть принцем? В конце концов, что мне, первый раз в жизни ждать ножа в спину или яда в вино? Шипом я уже был, дорвенантским лордом и фаворитом короля побывал, а торговый принц – это что-то новенькое. Правда, остальные родственники изрядно подпортили мне репутацию, это же надо быть такими идиотто. Зато после них поладить с жителями Лавальи будет не в пример проще. Не так ли, грандсиньоры?
Он обвел «павлинов» шальным веселым взглядом. Ортино и Корнелли вразнобой закивали, Моретти глубоко вздохнул с самым страдальческим видом, а Чезаре Браска криво ухмыльнулся и отсалютовал бокалом. Лучано подмигнул ему и снова повернулся к Риккарди, с азартом разглядывая всех троих.
Покидая Джермонто, Лучано оставлял за спиной итлийскую осень, сырую, ветреную и все же теплую, как неласковая, но заботливая мачеха – лишнего не позволит, однако и замерзнуть не даст. Шагнул в портал – и оказался посреди зимы. О, теперь было понятно, почему чиновник, записавший прибытие лорда Фарелла, с таким сомнением покосился на его плотный черный камзол и короткую суконную накидку, подбитую бархатом. Для Итлии наряд был слишком теплым, и накидку Лучано перед визитом к Риккарди вообще оставил в гостинице, забрав потом. В Дорвенанте его хватило ровно на несколько шагов, чтобы выйти из портального здания на площадку с экипажами.
– Барготовы подштанники! – выдохнул Лучано, пытаясь вытащить ногу из плотного снега, в котором увяз по колено. И надо же было так неосторожно шагнуть с крыльца! – Да что за страна? У вас тут что, опять Разлом?!
