– Сочту за честь, – опять улыбнулась Айлин и почувствовала, как дурная смутная тревога отступает, и даже спина, кажется, перестала болеть. – Тогда я для вас – просто Айлин. Не желаете ли шамьета? А может быть, шоколада? И пирожных? Дженни, милая…
Горничная, присев, умчалась на кухню, Айлин опустилась в кресло и сообщила своей неизменной тени: – Сударыня Эванс, вы можете быть свободны.
– Миледи, мне нужно сообщить леди Эддерли, как вы себя чувствуете, – возразила та.
– А я сама, по-вашему, не способна это сделать? – поинтересовалась Айлин холодным надменным тоном, который, по ее наблюдениям, действовал на Эванс лучше всего. – И чего же я лишилась, рассудка или дара речи?
– Как прикажете, миледи.
Поджав губы, Эванс присела в реверансе и выскользнула из гостиной. Кларисса Логрейн проводила ее неожиданно жестким пристальным взглядом и тихонько буркнула:
– Терпеть не могу компаньонок. Дядя ко мне приставил сразу трех… Ну, тогда… Когда держал под присмотром.
– О, а теперь вы расскажете мне, чем закончилось? – нетерпеливо попросила Айлин. – Это дело с вашими родственниками? Или это секрет?
– Не для вас! – Леди Логрейн мечтательно и как-то зло улыбнулась, став похожей на милую, но хищную лисичку. – Представляете, миледи, лорд Аранвен пригласил к себе моих дядюшку и кузена, а когда они приехали, сказал, что хочет поговорить с ними о моем брате… то есть о призраке моего брата! И тогда кузен… представляете, этот болван кинулся на лорда Аранвена с ножом! Его, разумеется, схватили и теперь казнят, а дядюшку допросили, и он рассказал столько всего! И о том аркане… Оказывается, его сделал для дядюшки какой-то некромант, мэтр… Данвер, кажется?
– Денвер, – невозмутимо поправила леди Эддерли.
– Точно, мэтр Денвер! И о том, как собирался прибрать к рукам владения нашей семьи… И самое главное, он рассказал о матушке! Она жива, вы понимаете?! Матушка жива! Представляете, миледи, она жива и уже в столице!
– Всеблагая Мать! – ахнула Айлин изумленно и радостно, отзываясь на счастье, которым буквально светилась Кларисса. – Как чудесно!
– Увы, не очень. – Выразительное личико Клариссы сразу погрустнело. – Она не помнит последние годы, эти мерзавцы что-то сделали с ее рассудком!
– Один из заместителей Дэнвера – маг-разумник – был его сообщником, – негромко объяснила леди Эддерли. – Он наложил заклятие на бедняжку Мирабеллу, и она частично потеряла память. Логрейн добивался, чтобы Мири забыла мужа и детей, он… сам имел на нее виды. Но она даже под заклятием не поверила, что ее супруг – этот мерзавец. Теперь у бедной Мири такая мешанина в памяти! Настоящие и фальшивые воспоминания смешались, она сама не знает, что из них правда.
– Ох…
Айлин едва заметила, что вернувшаяся Дженни накрывает на стол.
– Магистр Роверстан уверяет, что память Мирабеллы можно восстановить, – вздохнула леди Эддерли. – Правда, последние лет семь, когда была в плену, она наверняка забудет, но это, право, невелика беда. Самая большая сложность, чтобы она не вернулась в тот день, когда потеряла сына и попала в лапы этих негодяев! Снова Мирабелла этого не перенесет. Она всегда была сильной, но есть же предел!
– Я буду молиться Милосердной Сестре, чтобы ваша матушка выздоровела, – пылко пообещала Айлин и взяла руку Клариссы в свои ладони. – И Всеблагой Матери, и Великому Безликому, и… – Она осеклась, вспомнив, что прямого покровителя здравого рассудка лучше не упоминать, и закончила: – Всем Благим!
– Благодарю… – В глазах Клариссы блеснули слезы, она быстро смахнула их и старательно улыбнулась: – Мы справимся! Матушка помнит, что я ее дочь, и она так рада, что я вышла замуж! Только жалеет, что не смогла побывать на свадьбе. Представляете, она спросила, кто давал мне наставления в мою первую брачную ночь и как я ее провела! А я… Не могла же я ей сказать, что с ножом под подушкой!
Кларисса тихонько хихикнула, леди Эддерли улыбнулась, а Айлин изумилась:
– С ножом? Почему?!
– Боялась Кая, – призналась Кларисса и поднесла к губам чашку с шамьетом. – Он так выглядел – настоящий разбойник! Я ужасно боялась, что он… ну… предъявит супружеские права… А он оказался таким благородным! Так что в первую брачную ночь мы с ним оба не спали до самого утра. Я боялась его, а он – за меня! А потом мы и вовсе сбежали!
– Как бы я хотела узнать о ваших приключениях! – от всей души вздохнула Айлин. – Быть беременной так скучно! И то мутит, то спина ноет…
– Спина? – вдруг насторожилась леди Эддерли. – Давно она у вас ноет, девочка моя?
– Да с самого утра. Тихонько, но так противно! И еще… Ой, что это?
Она неловко пошевельнулась в кресле и вдруг почувствовала какое-то неудобство. Очень… странное неудобство! Мокрое, гадкое, неприличное и совершенно непонятное! Айлин чуть не задохнулась, вдруг поняв, что опозорилась немыслимо мерзко! Прямо при гостьях! Претемнейшая, что же делать?!
А леди Эддерли наклонилась к ней через столик, посмотрела пристально, остро, пронизывающе… и улыбнулась так ласково, что Айлин стало очень страшно, хотя ни тени фальши в этой улыбке не было.
