— Добро. Включай в процесс две трети людей. Жизнями я рисковать не стану, и треть все же будет в дозоре. Раненых в дозоры поставим, на вышки посадим. Зверь вполне мог идти за поездом. Но он бы просто раскидал рельсы рядом. Не жрёт же он их! — бурно закончил Зёма, вдруг осознав, что понятия не имеет, что ещё может перерабатывать Искатель, кроме энергии солнца.
Вкусный завтрак остался позади, впереди ждал тяжёлый трудовой день. На улицу выбралась даже Алиса. Не вечно ей у плиты стоять. Андрейка тоже выполз, бродя с мячиком вдоль состава. Пытался играть так, как вчера взрослые. Бегать он пока не мог, но подвижность изображал так, будто голова его не беспокоила.
«Хорошим бойцом анклава будет. В этом мире каждый немного воин», — подумал Зёма, отмечая его успехи в регенерации.
Снега вдоль путей всё меньше. Земля жадно впитывала воду. Скоро, совсем скоро исчезнут последние лужи, и глаза наконец обрадуются зеленому цвету. Монохромный мир всем порядком осточертел. Это была слишком долгая зима. Хватит. Не надо больше.
Задняя дверь розового вагона стояла распахнутой во всю ширь, антирадиационная камера обесточена.
Поставив Кабурову и Смирнову на ближний дозор и посадив выздоравливающих Богдана и Ряжина на вышки, всех прочих Зёма разделил на несколько групп с разными задачами.
Из двери стали появляться первые рельсы. Рабочая группа при помощи рычагов и тележек принялась опустошать задние вагоны и таскать новехонькие рельсы к центру транспортной дыры. В то же время все рабочие второй группы с ломами и молотами на плечах поплелись, чтобы снимать рельсы со встречного пути и проверять старые шпалы перед будущими рельсами. Начинать следовало издалека, с дальней встречки, потом меньше ходить, снимая ближние рельсы с пройденной части пути.
Работа закипела. Через переднюю дверь на улице показались Кузьмич, Алиса, Вики и Демон с топорами. Эта подгруппа получила особое задание — нарубить леса на заготовку шпал в запас. Рельсы, во всяком случае, им не таскать, а с брёвнами вчетвером справятся.
— Шеф, ну нет тут ни хрена, — захрипела рация отчет новоявленного ефрейтора Олега.
Он ушёл дальше Кабуровой на север.
— У нас тоже нет, — добавила Ленка, исследуя округу позади состава. — Можно я лучше на турели посижу? — добавила она.
— Турель моя! — воспротивился Богдан. — Кто полезет на крышу — получит костылем.
— В такой солнечный день дежурят только сирые и убогие, — подхватил Ряжин, стараясь шутить.
Но выходил скорее скверный черный юмор.
— Капитан, что за дела? Дежурят только раненые, — подтвердил Зёма.
— Не, всё в порядке. Я и здесь постою.
Разведчики вернулись ни с чем. Округа выглядела пустынной.
«Но кто мог спереть рельсы? Кроме личинки в избе никаких „муравьев“ в округе не наблюдалось. Последнее их поселение мы проехали километров тридцать назад».
Зёма снова взял рацию.
— Вики!
— Да, Зём, — уныло отозвалась «учёная».
— Хочешь проверить оборудование?
— Звучит интереснее, чем рубка дров. Но мне нужен напарник. Оно тяжёлое.
— Бери Алису и пройдись по округе. Найди, что ли, какую-нибудь радиацию или аномалию, или ещё какую-нибудь причину, почему исчезли рельсы. У всего есть причины. Нет никакой магии в этом мире. Это не виртуальная реальность!
Старые рельсы неохотно ложились поверх старых шпал. Те часто рассыпались в труху. Пришлось чередовать доски: новая, старая, новая, старая. Надёжно и экономно. Столбов, Салават и Алфёров, три оставшихся богатыря экспедиции, орудовали кувалдами, закрепляя рельсы, забивая огромные железнодорожные гвозди. Все как кузнецы из сказок. Вдобавок ещё и разделись по пояс. Плечи широкие, мышцы на зависть крепкие. Даже не мышцы — жилы.
«Дольше не будут уставать», — прикинул практичный Зёма.
Через полчаса работы по пояс разделись все. Завхоз и сам отложил автомат и принялся за работу. Опасности вокруг не было, почему бы не размяться? По сути, от опасности осталось только ощущение, что кто-то всё-таки спёр рельсы. Но ощущение — это не угроза группе.
Воздух прогрелся градусов до десяти. Небывалая жара, давно неведомая миру. Похоже, тепло печки на обратном пути будет играть против группы. Придётся закрывать двери и надеяться на хорошее сердце Пия и Столбова. Пилить чурки и рубить дрова им придется в небывалой жаре, ну, или Кузьмичу придется ехать с ветерком — передняя дверь всегда будет открытой. До первого скачка радиации.
Андрейка принялся пинать мячик от группы рабочих до группы технарей, радостными возгласами оглашая окрестности. Это была музыка для ушей. Дети должны вот так вот бегать, носиться, кричать, радоваться жизни. Самое страшное — это слышать от детей тишину.
Но как же быстро Андрей приходил в себя. Ольха косилась недоумевающе. По её подсчетам, парень вообще ещё должен был лежать в коме, а то и находиться на том свете, потеряв возможность дышать.
