Ветерок подул в лицо Зёме, тёплый, приятный. «Варяг» замедлил скорость. На горизонте появился Лучегорск. До Войны, по слухам, здесь находился топливно-энергетический комплекс с водохранилищем. Оставалось надеяться, что обилие воды не разрушило железнодорожные пути. В любом случае, рация сообщила, что топить печь больше нечем. Поезд замер на рельсовых путях при въезде в город.
— Ребят, собираемся на прогулку. Все, кто может. Раненым и машинисту спать. Алиса, с тебя ужин. Демон, раздай оружие все желающим.
— Хорошо, но я тоже пойду, — заверил рыжий друг.
— Ещё бы, кто-то же должен добычу на месте пересчитывать, — хмыкнул Зёма.
Через пятнадцать минут все, кто был способен нормально стоять на ногах, не падая вперёд под весом оружия, выстроились перед составом. Двадцать человек из тридцати. Добрыня умер, Андрейка вошёл в группу.
«Ничего вроде как не изменилось, нас по-прежнему — тридцать», — подумал Зёма, но вслух этого не сказал.
Плюнут в рожу.
— Так, Кабурова, бери пару человек в разведку, и выступайте вперед. Ленка, далеко не разбредаемся, ищем что-нибудь полезное по периметру. Демон, бродим у леса, присматриваем удобное место для лесопилки. На обратном пути все идем в лес за дровишками. Кстати, кто найдет угля — свобода от дежурств на неделю! — Зёма задрал голову, повысив голос так, чтобы было слышно на второй пулеметной турели. — Богдан, возьми на вторую турель Вики!
Глаза личного состава посветлели, загораясь поисковым задором. Соревновательный азарт взял верх. Все устремились вперёд едва ли не быстрее разведчиков.
Сам Зиновий остался в тылу. Силы ещё не восстановились, брёл последним, лениво посматривая по сторонам. Демон, заметив, что лидер отстал, сам замедлил ход, поравнявшись плечо в плечо. Пошли молча. Вроде много чего можно сказать, но говорить-то особо и не о чем. Прорывались дорогой жизни через мир, населенный новой расой, и в любой момент эту попытку могли оборвать недружественные силы. Вот и все слова.
Зёма замер, недоверчиво поглядывая на лес. Демон тоже застыл, не переставая моргать и щурить глаза, как будто смотрел на призрака. Оба увидели одно и то же — над лесом стелился дымок!
— Не туман, не пожар — дымок! — огласил мысли вслух Демон.
— Для пожаров время пока не наступило. Всё вокруг ещё с месяц будет сырое. Молний не наблюдалось, значит — рукотворный, — добавил Зёма, делая анализ на основании фильмов о весне на поверхности.
— Мутанты огнём не пользовались, насколько мы заметили. Значит — человеческий.
Зёма спешно подцепил рацию, вызывая Ленку.
— В лесу замечены признаки жизни. Верни нам с Демоном часть людей для прикрытия. Осторожнее там тоже.
Салават с Ленкой примчались быстрее всех. Вчетвером пошли к лесу. Едва спустились с рельсовых путей, как попали в грязь и лужи. Все тут же пожалели, что вместо ботинок не надели сапоги. Снег на путях растаял под солнцем, но в лесу лежал вперемешку с грязью. Как западня: под небольшим на вид клочком ноги проваливались глубоко в жижу.
Извозившись по колено в грязи, Зёма пришёл к выводу, что живи в лесу люди — оставались бы глубокие следы. Анклавовцы тоже хороши. Привыкли бродить по городам, совсем забыли, что такое лес и отпечатки.
Дымок привёл к землянке на возвышенности. Её определенно строили уже после того, как запустел город. Хилая растительность вечной зимы отвоевывала территорию там, где некогда были протянуты во все стороны линии электропередач, кабели с которых, как и сами опоры, посрезали на нужды постапокалиптической металлургии.
Демон первым обнаружил возле землянки следы. Она была явно обитаема. Периодически сверяясь со счётчиками радиации и всякой раз обнаруживая приемлемый уровень группа столпились у деревянной двери.
Почти не струганная землянка выглядела неказистой, кривой, но из-за краев торчали элементы утепления, и походило на то, что дверь неплохо держала тепло внутри помещения. Осторожно приоткрыв дверь, Салават первым шагнул внутрь. Следом юркнули Демон и Ленка. Затем вошел завхоз.
Пахнуло теплом и немытыми телами. Затхлый запах смешивался с запахом пота и чего-то кислого. Внутри был полумрак. Свет от теплушки едва освещал стол, широкую кровать и табуретку. Всё самодельное. На кровати лежал человек, а на стуле сидел без движения ребёнок, держа в ладонях руку пожилого человека. Отец? Мать?
Зёма пристальнее присмотрелся к силуэтам тени… Седая старушка. Волосы из-под старого покрывала торчали абсолютно белые, кожа на лице была сморщена, как печёное яблоко. Грудь не двигалась. Не дышала. По виду — скелет и кожа.
Мертва.
Пацан сидел на стуле без движения, обращая на вошедших людей столько же внимания, сколько на догорающие угли в приоткрытой теплушке или тьму, что становилась в землянке все ощутимее. Ему было лет двенадцать-тринадцать. Чуть старше Андрейки. Бледный, вымазанное в саже лицо, длинные засаленные волосы, поношенная одежда. Тощий, как… Таранов.
Неприятная догадка кольнула в грудь.
— Пацан, это твоя бабушка? — задал вопрос Зёма и ощутил, как громко прозвучал голос в создавшейся тишине.
