— Всё, приплыли, адмирал! Они на прорыв пошли! — закричал Григорий.
— А до этого не прорыв был?
— Похоже, что только разведка! А теперь здесь просто мясорубка. Моим бойцам нечем драться! Камнями почти кидаемся! Сейчас в штыковую пойдем! Зёма, быстрее, прошу тебя, иначе меняться будет не с кем.
— Мчимся, — обнадёжил Зёма, отключая связь. Взял с пояса рацию, быстро обронив Кузьмичу: — Теперь мчи во всю мощь.
Машинист думал недолго.
— А если рельсы…
— Если опоздаем, в любом случае это будет уже не важно! — отрезал Зиновий.
— Понял… успеем, — пообещал Кузьмич, и его крик на кочегаров услышал, пожалуй, весь состав.
В свою очередь, быстро согнав криками всех командующих в одно купе, молодой адмирал был предельно краток:
— Разбираем все вагоны с оружием, вооружаемся по полной. Взрывчатку подготовить. С ходу десантируемся в пекло. Будет жарко. Турели и снайпер на крыше прикроют, но сильно не надейтесь. Григорий говорит, что та орда прёт волной. Так что все самое мощное — с ходу в бой! Богдан, тащи на крышу миномет. Должен быть готов запускать снаряды, как только остановимся. Алфёров, Салават, Моня, со всеми людьми в лобовую атаку. Отбрасываем чёрных тварей от гидропоники к мосту, а там дальше в реку! Моня, опиши местность. — Адмирал повернулся, крича в коридор: — Бумагу быстро сюда! Всё, на чём можно чертить! Шустрее!!!
Капитан сел за стол, наспех принявшись чертить карандашом примерный план местности и обозначая место лучшего десантирования и укрепления — позиции союзных групп, чтобы не разнесли на скорую руку.
Состав помчался по городу с запрещенной в цивилизованное время скоростью, быстро приближая экспедицию к месту мясорубки. Зёма с воодушевлением понял, что в бой рвутся даже те, чья миссия по доставке груза закончилась, как только локомотив прибыл на перрон вокзала.
В жизни Амурского моста было немало интересных событий и удивительных совпадений. Например, впервые курьерский поезд «Международного общества спальных вагонов» проследовал из Петербурга во Владивосток по сплошному рельсовому пути в ноябре 1916 года. Такие поездки для пассажиров из Великобритании, Франции и других стран стали возможны после сдачи в эксплуатацию Амурского моста, которым и завершилось сооружение «Великого сибирского пути». Спустя 80 с лишним лет один из последних поездов по старому мосту через Амур провёл машинист хабаровского локомотивного депо. И ретро-поезд на паровозной тяге с головным паровозом под именем Ем-3927, попавший в запасники Владивостокского локомотивного депо в соответствии с веянием времени, — ныне и являлся локомотивом «Варяга».
Зёма зачитал данные незадолго до десантирования. Информация неожиданно высветились на проекторе костюма. «Саламандра» ожила, как будто в северном районе Хабаровска на датчики перестали воздействовать мощные магнитные поля, и появился доступ к сети.
Гадать, откуда появилась Инфосеть, не стали, но Кузьмич с восхищением узнал, какой раритет он вёл всю дорогу. Имперское наследие династии Романовых, как-никак.
Сборная группа, вся на нервах, выстроилась в цепочку за спиной адмирала. Хабаровчане торопились к своим, бикинцы и владивостокцы спешили дать жару мутантам и прочим приспешниками ИИ, а подземники с недоумением смотрели на ожившие дисплеи костюмов.
Доступ к подземной Инфосети также мог означать, что они находились на территории другого купола. Возможно, глубоко под землей находился другой неизвестный супер-полис. Это вдохновляло.
Зёма на скорую руку задавал собственному ИМИИ данные по возможным куполам или проектам незавершенных строительств под Хабаровском, но тот отвечал лишь «нет данных». Зато на все другие вопросы искин сыпал ответами, словно обрадовавшись, что подопечный человек стал таким любознательным и лазит по сети за пределами xxx-файлов.
Попутно адмирал узнал, что 1 сентября 1897 года из Владивостока в Хабаровск прибыл первый поезд. Уссурийскую железную дорогу построили на год раньше положенного срока. Темпы прокладки Великого сибирского пути были и вовсе невиданными: весь путь протяженностью в небывалые 7500 километров от Урала до Тихого океана был проложен за десять лет. То есть в среднем укладывалось по 700 километров в год — огромная цифра даже для периода до Катастрофы, не то что для 19 века. Это при том, что перед строителями вставали многие преграды: непроходимая тайга, вечная мерзлота, болота, топи, горные кручи и стремительные реки.
Неумолимые люди поверхность рыли туннели и не боялись ни холодов, ни мошкары. Вся дорога была покорена киркой да лопатой, а главное — талантом, мастерством, трудом и упорством русских людей, к которым причисляли себя все жители России вне зависимости от национальности.
«И вот теперь весь мир в руинах, в руинах и Россия, и некому припомнить былые победы и свершения. Так что мне придётся выжить и рассказать об этом новым поколениям», — решил для себя Зиновий и посмотрел на капитана.
— Если мы собираемся подорвать мост, Моня, то стоит понимать, что только одна его железнодорожная ферма весит более восемнадцати тонн.
