Снизу показалась голова Ольхи. Появилась, едва пациент начал ворочаться. Зёма краем глаза заметил, что повязка у него не только на щеке: левая ладонь и правое плечо забинтованы. А костюм «саламандра» снят.
«Это когда это я успел нахватать осколков?»
— Не дергайся, Зём, — предостерегла доктор. — Лежать тебе ещё и лежать. Нагулялся. Отдыхай.
— Что… слу… чи… лось? — юноша никогда бы не подумал, что произносить слова бывает так сложно.
На секунду показалось, будто увеличилась в размерах щитовидка, что означало бы сильное радиационное заражение. Но дышалось не в пример легче, чем говорилось.
Доктор приблизила к губам кружку с водой, приподняла голову. После первого же глотка Зёма закашлялся. Влага впиталась в иссушенный язык, и горло не получило ничего, лишь обиженно запершив.
— Да много чего. Почти половина группы не вернулось. Ты принес тело адмирала. Я сделала Брусову вскрытие. Обширный инфаркт не оставил ему никаких шансов. Его вытащили из-под тебя. Ты неудачно упал на рельс, вывернул руку из сустава. Мы едва сняли с тебя костюмы. АРК был нашпигован осколками, как ежик, и скрипел так, что выкинули от греха подальше. Облученный он. А сколько раз «саламандра» спасла тебе жизнь, я даже не считала. — Ольха вздохнула и продолжила: — Принесли тебя оглушенным, кровь хлестала из ушей. Да всё обошлось. Щеку только криво зашила. Темно было и времени мало. Так что прости за шрам. А самой радиации ты если и хлебнул, то немного. Бессмертных сказал, что фон за городом почти уже в норме был, когда вы возвращались. Но я тебе антирадин с физраствором влила на всякий случай, чтобы волосы свои шикарные не потерял. — Ольха улыбнулась уставшей улыбкой. Круги под глазами говорили, что она давно не спала.
Доктор снова позволила сделать пациенту глоток, после чего вернула его голову на подушку.
— Тебя старлей, кстати, и притащил. Раненый в колено, между прочим, притащил! Что тебя, что Ленку. Мы только потом осколок Богдана заметили в вагоне. Ты ста метров до состава не дошёл. Свалился на шпалы с трупом в обнимку. Предполагаю, что последняя мина взорвалась рядом с тобой или граната слишком близко упала. По итогу — контузия. Позавчера же не слышал ничего?
«Я ПРОСПАЛ ДВА ДНЯ⁈»
— Не надо округлять так глаза. Для изношенного организма это нормально. Не считая обезвоживания и полного исчерпания мышечных ресурсов тела, износа сердца и прочих внутренних органов, ты в порядке. Через пару дней придешь в себя. Отлежись, отоспись. Все будет хорошо. Связки растянуты, мышцы перетруждены. Но кости целы. Пару дней сна и активной жратвы, которой у нас теперь изобилие, сделают из тебя человека.
— Сер… ге… ев… главный? — выдавил Зёма.
Ольха молча покачала головой, сама пригубила кружку воды.
— Не дошёл майор. Капитан Смирнова теперь руководит. Лежит вон под тобой. — Ольха кивнула на нижнюю полку, которую Зёма не мог видеть, не свесившись вниз. — В отключке она, так что Богдан Бессмертных теперь главный. И… — Ольха склонилась над самым ухом: — Зём, странно все это, но у Лены и этого мальца одинаковые татуировки на запястьях. Двенадцатилучевые звезды.
Парень округлил глаза. Одними глазами спросил: «Культисты?»
— Богдан хотел с тобой поговорить на эту тему. Я позову его позже.
Зёма слабо кивнул. Мысли вернулись к почившему адмиралу. Стало больно, как будто потерял близкого человека.
— Долго в ночи не ехали — остановились, закрыли все двери и на боковую попадали, — продолжила Ольха. — Утром, когда распечатали турели и дежурные поднялись на посты — благодать: ни мутантов, ни дождя, ни Зверя. Вот и проехали в тишине и покое, судя по карте, станции Новошахтинскую, Озерную падь, Ипполитовку, Орехово-Приморское, Сибирцево… А знаешь, что самое интересное? По всем этим местам как будто кто-то огнём прошёлся. Округа выжжена дотла. Кто-то старательно заметал следы.
— Мутантов выжигали… Демон где?
— Под капельницей в соседнем купе. Вики за ним и Ряжиным присматривает.
Зёма прикрыл глаза, пытаясь моргнуть, и снова отключился. Измученному телу было совсем не до аналитики.
— Зём, просыпайся, разговор есть. — Богдан толкал в бок, выделив достаточно времени на покой, как он посчитал.
Вихрастый бледный юноша открыл глаза, ощущая, что физраствор переработан почками и требует выхода.
— Помоги прогуляться до гальюна.
Богдан с гипсовой лангеткой на правой ноге как мог помог слезть с верхней полки. Потревоженное вывихнутое плечо Зёмы кольнуло болью, но не настолько, чтобы падать в обмороки. Встав на пол, раненый доктор посмотрел на нижние полки. На одной из них лежала бледная как смерть Смирнова с повязкой, начинающейся от шеи и заканчивающейся где-то под одеялом. На другой лежал малец, что больше походил на снеговика, перебинтованный от макушки до подбородка. Только веки выбивались из общей картины. Закрытые, с длинными ресницами.
