Стянув машинисту руки ремнями за спиной его же ремнем, завхоз быстро проверил паровоз. Все было в порядке, Кузьмич ничего не испортил. Это оказалось на руку, так как Зёма только предполагал, как здесь все работает, но чтобы починить — вряд ли.
Давление в паровом котле было низкое, стрелка уползла ниже середины. Температура сильно понизилась. Требовалось подбросить угля в печь. Почти весь прогорел.
Метнувшись к печи, Зёма подхватил лопату и побежал в соседний вагон за углем. Угля оказалось совсем мало. Только бы хватило, чтобы увести состав из аномальной зоны.
— Спасти людей, спасти, — забормотал Зёма, открывая ногой задвижку и закидывая в топку порцию угля.
За пару минут беготни успел взопреть. Неудивительно, что Пий был постоянно обнаженным по пояс. От печи шёл жар, да и внутренний жар давал о себе знать.
Разобравшись с печкой, вспомнил о рации. Стоило связаться с Богданом.
— Да будь ты проклят, предатель короны! — забормотал пришедший в себя машинист. — Твоя голова будет катиться с плахи под смех челяди!
На кляп не было времени. Подхватил рацию, висящую рядом со счетчиком Гейгера и иконой в углу поезда. Радиометр — единственный датчик, который был спокоен.
«Но если нет радиации, то откуда взялась эта аномальная зона? Почему так влияет на наши мозги? И почему после удара не влияет на мой? Сам фактор удара сбил „волну воздействия“? Но удар прикладом в лоб никак не вывел Кузьмича из галлюцинаторного бреда».
— Богдан, ответь мне.
Молчание.
«Что-то там явно не так. Надо бежать проверять».
Отключив рацию и подбросив в печь еще одну порцию угля, Зёма выбежал на улицу через переднюю дверь состава.
Люди… вот они, двигаются цепочкой, взявшись за руки, как будто ведут хоровод на детском утреннике. Богдан идет первым, выставив руку вперед, словно защищаясь от сильного ветра. Хотя нет ни ветра, ни дождя, лишь слабый снегопад. Всё вокруг как будто вымерло. Ни звука из леса. Лишь лёгкий ветер качает верхушки голых деревьев. Но хоровод двигался медленно, словно к ногам каждого были привязаны огромные тяжести.
Зёма подбежал к ведущему лидеру, взял за плечо, стараясь никак не повлиять на цепочку.
— Где рация, Богдан? Почему вы так медленно двигаетесь?
— Шеф… мы стараемся, но эти зыбучие пески такие сложные. Людям тяжело. И рация… она утонула в песке. Я ничего не смог сделать. Этот пустынный дух просто выскочил из ниоткуда. Он вырвал рацию из руки. Я хотел отобрать ее, но за вторую руку вел людей. Прости меня. Я правда старался.
— Всё в порядке. Просто продолжайте идти.
Зёма прошёл вдоль всей людской цепочки. Люди двигались так, словно каждый брел если не по зыбучим пескам, то по болоту, как минимум. Рация валялась в грязи. Прицепив её на штаны, пошёл к куче оружия. Обвешавшись им, как искусственная новогодняя елка игрушками, потащил к вагону. Всё оружие за один заход нести было ещё тяжелее, чем пробираться через зыбучие пески.
«Движение — жизнь. Иди… Иди… они все… зависят от тебя… иди».
Удалось дотащить оружейный груз до тамбура. Слишком хорошие образцы, чтобы оставить на перроне. Возвратился за ломами, кувалдами. Без этих тоже никак. Пальцем железнодорожный гвоздь не вбить. Надо всё перетаскать, иначе нечем будет работать.
Пот бежал по лбу, дыхание сбилось. Голова кружилась, тело качало, но Зёма упорно шел. Перепоручить некому.
Людская цепочка наконец добралась до розового вагона. Богдан схватил за локоть следующую за ним девушку из технарей. Зиновий не знал ее имени.
— Давай, ты первая. Эта пещера не такая уж и глубокая.
— Но как же духи радиации?
— Духи не будут нападать на нас всех. Они боятся большого количества людей, а нас тысячи.
Зёма подошёл с очередной порцией лопат и молотков, краем уха слушая разговоры. Богдан последовательно уверял каждого, что разговаривающие рельсы — это нормально, а красноглазое чудовище днем не нападает, что же касается зеленых шаров, то они слишком малы, чтобы причинить ущерб.
«Господи, что творится в их головах сейчас? Надо быстрей убираться».
— Я не собираюсь умирать так просто, палач! — закричал Добрыня и треснул Богдана в ухо.
— Да что за напасть!
Старший лейтенант свалился без сознания. Чёткий удар угодил в висок. Неполных два десятка человек растерялись у вагона. Зёме пришлось вмешаться. Зарядил с разбегу под коленку Добрыне носком ботинка «Элефант». Богатырь согнулся, и завхоз вырубил его ребром ладони в шею. В любом теле есть слабые места.
Добрыня сполз на рельсы рядом с Богданом.
— Волк! Он съест нас всех! — закричал Салават, зарычав на Зёму не хуже любого волка.
— Ну-ка в вагон все! Мне ещё этих двоих затаскивать! С вами возиться сил нет!
При мысли о том, что придётся поднимать Добрыню, Зёма едва не свалился на рельсы рядом. Да и Богдан не из легких.
«За что мне все это одному? Это слишком для событий одного дня!»
Подлетев к Салавату, схватил за шкирку, впихнул в вагон.
— Быстро залез! И не задерживайся в проходе! — Заодно заглянул в тамбур, крикнув вглубь: — Увижу, что кто-то лезет к оружию, покалечу!
