— Ты если хочешь когда-то получить звание «бати», вспомни, что тебе ещё детей строгать. Вот и береги яйца смолоду. Вот будешь дедом — сиди тут сколько хочешь! А пока пошёл вон с подвластного мне клочка территории! Здесь надо всё обеззараживать!
Мужики в коридоре отвели взгляд, опустили глаза, сделав вид, что заняты интересной беседой.
«Осуждают? Вряд ли. Каждый, подумав какое-то время, придёт к такому же выводу — обойма не зря лишилась патрона. И жестко со Столбовым я поступил лишь потому, что так надо. В работе отвлечется. Мы все должны работать и не забывать об обязанностях. Иначе всё перестанет иметь смысл. Пусть хоть снова по небу летят ракеты, но завтрак должен вариться, печка топиться, а состав мчаться по рельсам, оставляя за собой километры пути. Это единственный ориентир, который говорит нам всем, что мы движемся вперёд. Закрыться в купе и плакать в подушку разрешено только ночью. Таковы правила, привитые экспедицией».
Зёма отцепил с пояса рацию.
— Кузьмич, что там следующее по трассе?
— Подъезжаем к Лучегорску.
— Делаем остановку… Салават, приготовь группу с лопатами. Нужна будет глубо-о-окая яма. Мерзлую землю долбить придется долго. Разведите над ней костер. Алфёров, твоя группа пилит лес. Ленка, распределить охрану равномерно… Завтрак переносится на более поздние часы. Мы устроим похороны. Предадим тела земле. Так надо, так положено. Это единственное, что можно сделать по-человечески.
Споров не возникло.
Миновали поселок Игнатьевка. Это на старой карте он был поселком. Теперь Зёма не разглядел ничего, наблюдая за округой с передней пулемётной турели. Это место затерло время. Один лес, куда ни глянь.
Греться на солнышке на дежурстве — то, что надо после душного купе. Процесс реабилитации заметно ускорялся. Неудивительно, что капитанша поддержала инициативу с дежурством в светлое время суток.
После захоронения радиоактивного тела в отдельной могиле и прочих тел в братской могиле экспедиция проехала несколько безлюдных станций. Повсюду были видны следы пребывания ботов-«муравьев», валялись тела людей, словно изъеденные изнутри. Похоже, ИИ активно собирал ДНК. И начал он это делать совсем недавно, так как тела на вид были довольно свежие. Возможно, среди этих людей были и торговцы-сталкеры. Остановиться бы и посмотреть, но разум подсказывал, что не стоит. Хотелось протянуть без остановки как можно дольше. Время в простое убегает, а таинственный Хабаровск ближе не становится.
«Пока люди прятались в закрытых анклавах, зондируя окружающий мир слабыми радиосигналами, новая нечеловеческая раса активно осваивала поверхность. Поселения мутантов и искателей нового типа чем-то напоминали поселения древних людей. Как успели разведать рейдеры во время сбора дров, чёрные „муравьи“ селились большими группами-племенами, отделенными друг от друга довольно значительными расстояниями. Как и у древних людей, у них было развито рабовладение. Вернее, производство мяса, если, конечно, человеческое существо можно было считать „мясным“ видом. Но разводил же человек раньше коров на убой. Кто сказал, что прочие виды не могут так же использовать людей?» — размышлял Зёма.
Белые твари в поле зрения в дневное время суток не попадались.
Состав двигался в направлении Лучегорска, потом, судя по карте, должна была быть станция Бурлит-Волочаевский. Но до неё без остановки экспедиция уже не дотягивала. Столбов с Пием и так уже превратились в пару терминаторов. Бревна из листвяка, сырые, промёрзшие, топором не рубились категорически. Приходилось пилить, пилить, и снова пилить. Топке паровоза постоянно требовалось топливо. Не успевали подбрасывать. Сначала хитрили, разбавляя дрова остатками угля, да и тяги раскалённой печи хватало, но когда не смогли больше наскрести и половину лопаты, «Варяг» стал вращать колесами заметно неохотнее.
«На одних дровах далеко не уедешь. Дерево не дает такой жар, как уголь. Неплохо бы мазута найти. Но нефтепродукты — это миф в мире, где давно не качали нефть», — раздумывал завхоз.
Тендер-вагон превратился в царство дровосеков. Отсеки с досками, когда-то огораживающие центральный проход от угля, убрали. Один вовсе распилили на дрова, доски второго побросали на пол до лучших времен. День и ночь по составу разносились стук топора и скрежет пил. Пока рабочие не были заняты своими прямыми обязанностями, они посменно заступали на вахту под предводительство официального кочегара и его массивного помощника.
Дементий ходил по крыше поезда и вздыхал — брёвен, которыми запасались полдня, почти не осталось. Нужно снова идти в лес. И там бродить в опасной близости от «муравьев». А остановка означала холодную печку — то есть экспедиции требовалось после простоя хоть немного угля, мазута или любого топлива, чтобы вновь растопить нормально печь. Иначе придётся помучиться. Но топливо было припасено только для генератора. Дефицитные бочки на вес золота. Без топлива для антирадиационной комнаты никак не закончить экспедицию. Потому что ещё возвращаться через Уссурийск обратно.
