Дело в том, что Моро теперь письменно признал главное: всё, что он говорил до сих пор на следствии, отрицая какую-либо связь (встречи, переговоры, планы) с Кадудалем и Пишегрю, ложь; встречался он и с тем, и с другим, был в курсе их планов, но участвовать в заговоре против Республики в пользу Бурбонов отказался. А.3. Манфред полагает, что
Судебный процесс по делу о заговоре Кадудаля и К° начался 25 мая 1804 г. Генерала Моро судили отдельно[1720]. Поскольку его причастность к намерениям заговорщиков убить Наполеона и призвать Бурбонов не была доказана, суд, учитывая популярность генерала, проголосовал (семью голосами против пяти) за оправдательный приговор. Однако председатель суда А. Эмар, резонно квалифицируя вину Моро по меньшей мере как «знание и недонесение» (что карается по уголовным законам почти повсеместно), добился повторного голосования. В результате Моро был признан минимально виновным и осуждён «как простой карманник» (по выражению А. Кастело[1721]) на два года лишения свободы.
Наполеон не захотел держать героя Гогенлиндена в тюремной камере, где тот мог обрести ещё и ореол мученика. Поэтому своей властью первого консула он заменил судебный приговор административной ссылкой, а точнее изгнанием Моро из Франции. До Барселоны изгнанника сопровождал майор элитной жандармерии Ж.-П. Анри — тот самый, кто его арестовывал. А далее Моро отбыл в Соединённые Штаты Америки. Когда Наполеону доложили об этом, он сказал:
С другими заговорщиками суд, в отличие от Моро, разобрался без проблем. Жорж Кадудаль, Атанас Буве де Лозье, Огюст-Жюль де Полиньяк, Шарль Франсуа де Ривьер, Фредерик Лажоле и ещё 13 человек были приговорены к смертной казни. Два года тюрьмы получили, кроме Моро, Арман де Полиньяк и двое рядовых шуанов. Остальные 20 заговорщиков были оправданы[1723].
Даже такой приговор (при 20 оправданных из 42 обвиняемых в тяжком государственном преступлении) нельзя признать жестоким. Но первый консул ещё и значительно смягчил его. Смертная казнь была оставлена в силе для 10 осуждённых. Все они были гильотинированы 25 июня 1804 г. на Гревской площади. Остальным восьми смертникам Наполеон сохранил жизнь, заменив гильотину разными сроками тюрьмы и ссылки[1724], после чего почти каждый из них сделал — уже при Бурбонах — счастливую карьеру. Так, О.-Ж. Полиньяк станет министром иностранных дел, а затем и главой правительства королевской Франции; Ш.-Ф. де Ривьер будет губернатором Бордо, а Буве де Лозье — даже генерал-губернатором французской колонии Реюньон в Индийском океане; Ш. д'Озье и А. Гайар станут сановниками королевского двора, а Р. де Бреси — подполковником гвардии Людовика XVIII.
Почему Наполеон так смягчил приговор своим личным врагам и потенциальным убийцам? Этот вопрос заслуживает особого внимания. Вопреки общепринятому и в принципе верному мнению, что первый консул и тем более император не допускал вмешательства в политику женщин, здесь он поддался мольбам не только собственной жены и всех своих сестёр, но и ещё четырёх женщин — супруги О.-Ж. Полиньяка и её тётки мадам д'Андло, которая была дочерью идеолога Французской революции Клода Адриана Гельвеция, а также сестры Ш.-Ф. де Ривьера и дочери Ф. Лажоле[1725]. Кстати, Жозефина умоляла Наполеона сохранить жизнь самому Кадудалю, и первый консул согласился на это, но относительно условий его согласия в литературе есть разные версии: по А.3. Манфреду, Наполеон предложил, если Кадудаль попросит о помиловании,
Здесь, наверное, читатель уже спрашивает себя (и меня): а где же Пишегрю? С ним-то как обошлись?
