На ближнем краю поляны один из слизней вдруг замер, сделал пару нетвердых шагов и упал, выставив белесое раздутое пузо. Бока пошли ходуном, и тварь лопнула, излив кучу мерзкой жижи, в которой бились и извивались десятки зародышей. Вяло копошащийся неподалеку слизень подковылял к месту удачных родов, опустил рожу в жижу и принялся всасывать несчастных детей. Личинки расползались по сторонам, спеша укрыться среди камней, торчащих коряг и поваленных деревин. Чудо рождения вызвало цепную реакцию, следом за первой счастливой матерью опросталась аппетитно подъедающая чужое потомство тварь, а следом сразу еще с пяток, а может, и больше. Огромный облезлый лось, замерший неподалеку, издал протяжный стон и упал на передние колени. Шкура на брюхе треснула, и под копыта с хлюпаньем выпал ком слизи, переваренных внутренностей и пищащих личинок.
— А здорово придумано, — нервно хихикнул лежащий слева Чекан. — Родила баба, и можно новую искать.
— Удивительные существа, — ахнул профессор. — Уникальные. Я не совсем уверен, но, видимо, то огромное существо, назовем его Маткой, оплодотворяет самок, и потомство развивается внутри них, пока не приходит время рождения. Мать умирает, давая жизнь своим детям. Это ужасно и великолепно одновременно.
— Вот, бери пример с ученого человека, — сказал Рух Захару. — Завидую способности находить всякое хорошее в самом отборном говне. Сколько каждая родила? Десятка полтора-два? Половину сожрут, треть сама помрет, а все одно завтра вместо двух сотен их будет пять, а послезавтра тысяча. Тут надо артиллерии стволов сорок и крупной картечью все заливать, пока земля железо обратно отдавать не начнет. Профессор, каков шанс, что твари расплодятся в неимоверных количествах?
— Поведение инвазиев непредсказуемо, — зашептал Вересаев. — К примеру, возьмем недавние зафиксированные наукой Нарывы: в 1671-м Дыра исторгающая открылась в лесах к северу от Владимира в Русском царстве, выплеснув около полутора тысяч существ, которые благополучно издохли в течение суток. И обратный пример — недавний Нарыв в Швеции изверг множество инвазиев, которые прекрасно себя чувствовали в наших условиях и опустошили земли до самого Стокгольма.
— Ага, то есть как повезет, — подвел итог Рух. — Зная нашу невиданную удачливость, нам, конечно, не повезет.
— И обратите внимание, — сказал Вересаев. — Несчастный лось тоже оказался заражен. И, думаю, все прочие животные на поляне тоже. Никогда такого не видел, по всей видимости, инвазии вводят потомство в любые достаточно крупные живые организмы, где оно преспокойным образом развивается, пожирая носителя изнутри. А это говорит об одном — инвазии ищут любые пути увеличения рождаемости. Поголовья, если изволите.
— Я давно предупреждал — надо сваливать и поскорей, — пробурчал Рух.
— Видать, так, — согласился Захар. — Сука, а поначалу дело плевым казалось. Давайте-ка потихонечку отступать. Вернемся в лагерь, порешаем, что делать.
— Было бы что решать, — фыркнул Бучила.
— Пожалуйста, еще минуточку, — взмолился Вересаев. — Мне надо, я не могу…
— Перед смертью не надышитесь, — Рух потянул его за плечо.
— Верно, — тяжко вздохнул профессор. — Но это уникальные материалы для всей науки… И я должен, понимаете, должен… Пускай и ценой собственной жизни…
— Когда все закончится, вернетесь и упакуете остатки в свои банки со спиртом, — утешил Бучила. — А сейчас, право слово, не особенно подходящий момент для изысканий.
— Согласен, господин вурдалак, совершенно согласен, — простонал Вересаев. — Но я этого ждал всю свою жизнь…
— Чтобы мерзкий слизень сожрал? — усмехнулся Бучила. — Уверяю, таких возможностей, судя по всему, будет еще воз и маленькая тележка. Идемте, профессор.
— А мы тут не одни, — вдруг обронил Чекан. — Давно приглядываюсь, а теперь руку на отсеченье даю. Налево, саженей с полста, глубже в лес, у старого дуба кто-то прячется и хитро весьма.
Рух поглядел в указанном направлении и без труда зацепился за приметный ориентир — разметавшийся на песчаном пригорке исковерканный Гниловеем дуб. Ну теперь уже не то чтобы дуб… Исполинское дерево потеряло почти всю крону, а уцелевшие ветки завились в немыслимые узлы. Ствол, со стороны вспышки, растрескался от верхушки до самой земли, из обнаженного нутра пузырились шарообразные наросты и сочилась зеленовато-фиолетовая бурда. И еще, кажется, что-то шевелилось внутри… Никаких признаков чьего-либо присутствия Рух не увидел, втайне позавидовав глазастости Чекана.
— Слизни? — насторожился Захар.
— Это вряд ли, — скривился Чекан. — Слизнякам пошто в засаде сидеть? У них вон сколько интересных делов — рожай, трахайся, жри детей.
— Проверим? — прищурился Захар.
— Ты у нас командир.
— Я, ты и Бучила, — быстро перечислил добровольцев Захар. — Петр, Ерема, уводите профессора, мы догоним.
