Может, какой-нибудь мелкий инцидент? Неплохо, конечно. Вот только историки о мелких инцидентах не писали, и я понятия не имею, споткнется ли на чем-нибудь Гришка в мае 1913 года, чтобы его предупредить. Увы, хроники не фиксировали каждый чих «великих». Оставался один вариант – создать угрозу самому.
Например, использовать Прошку и Никанора Митрофановича. Эти двое точно не оставят меня в покое, пока не получат своё. Ванька явно вляпался в историю по-крупному.
Мысли крутились, как заезженная граммофонная пластинка. Прошка уже получил по зубам, но этого мало. Если я хоть немного разбираюсь в людях (а я, скромно замечу, разбираюсь), он вернётся. И дело не в украденных драгоценностях – тут чистая, искренняя ненависть. Такие, как он, не прощают унижений. Они копят злобу, выжидают момент… и бьют исподтишка.
Значит, надо направить купца с его приказчиком в нужное русло. Например, подкинуть Никанору Митрофановичу мысль, что драгоценности на самом деле у Распутина. А что? Вполне реально выглядит, особенно на фоне того, что уже на следующий день я поселился в квартире Григория Ефимыча. По-моему, для купца это должно казаться подозрительно. Логично же: где Ванька, там и брюлики.
До кучи можно пустить слух, подкинуть анонимную записку – что угодно. Главное, чтобы Прошка (или сам купец, хотя это маловероятно – он слишком любит, чтобы за него другие рисковали) попытались наказать Распутина. А я в нужный момент окажусь рядом, предсказание сбудется, и… вуаля – я больше не прислуга, а самый настоящий пророк.
Гениально? Почти. Скромность – мое второе имя, сразу после «Интриган». Можно, кстати, выяснить, где бывает купец, с кем общается. Вдруг у него связи среди недовольных Распутиным? Это было бы идеально.
Размышления прервал злобный голос из-за двери:
– Ванька! Ты там сдох, что ли? Или опять спишь?!
Я вздохнул и вывалился из комнаты, изобразив на лице выражение готовности к праведному трудолюбию. В мои планы входила небольшая прогулка по Петербургу, например, к лавке Никанора Митрофановича. Нужно, так сказать, провести небольшую разведку. Главное теперь, чтобы злобная фурия отправила меня опять за покупками.
– Дуняша, родная, да чем тебе помочь? Может, на рынок сбегаю? – спросил я сладким голосом.
Дуняша в ответ скривилась, будто от зубной боли. Мне кажется, с «родной» я немного переборщил.
– О-о, какой работящий! Вчера из-под палки веник в руках держал, а сегодня уже благодетель! Иди-ка лучше печь истопи, да полы надобно помыть!
Я уже собрался ответить что-нибудь едкое, как вдруг в кухню вошёл сам Распутин.
– Ванька, – сказал он, протягивая конверт, запечатанный сургучом. Серьёзный подход. Видимо, что-то максимально секретное в письме. – Сбегай-ка вот по этому адресу. Хозяйке передашь лично в руки, больше никому.
– Слушаюсь, Григорий Ефимыч. А… можно узнать, кому письмо несу? – поинтересовался я. – Исключительно для понимания. Кого спрашивать.
– Адрес запомни. А как на месте окажешься, проси встречи с хозяйкой, с графиней фон Гогенфельзен. Скажешь, что от меня, тогда впустят. – Сухо ответил Гришка.
Ему явно не понравилось мое любопытство, решил сначала я. Однако настоящая причина сухости Распутина стала ясна уже в следующую секунду.
Дуняша, до этого момента косившаяся на меня с откровенным недовольством, вдруг резко перевела взгляд на Григория. Её лицо в одну секунду перекосило, будто она только что отхлебнула уксусу.
– Опять ей?! – выплюнула фурия с такой яростью, что даже я невольно отшатнулся. – Отец Григорий, да когда ж это кончится?! Каждый день письма, каждый день шепотки за закрытыми дверями! Да она же…
– Дунька, ну-ка роток прикрой! – Распутин резко перебил её, и в его голосе прозвучала сталь. – Не твоё дело.
Однако тётка уже разошлась не на шутку, глаза её горели, а щеки покраснели от злости.
– Не моё?! А чьё же?! Кто тебе, батюшка, правду-то скажет? Вокруг одни нахлебники да эти… – Тетка замолчала на секунду, подбирая нужное слово.
– Интриганы, – тихонько подсказал я.
Разговор свернул в крайне интересное русло, и мне очень хотелось дослушать его до конца.
– Вот-вот! – тут же подхватила мою мысль Дуняша. – Ты неужто не понимаешь, чего она крутится рядом? Ей же надобно только одно! Чтобы ты ее с Государыней Императрицей свел! И все! Вот она и вертится, словно… словно…
– Замолчи! – Гришка ударил кулаком по столу, и Дуняша действительно примолкла. Но ненадолго.
– Графиня беду принесет! Гони ты ее. Гони Ольгу Валериановну взашей! – выпалила она с ненавистью. – Отец родной, это тебе не те дамы, что…
Однако в этот момент и Гришкино терпение закончилось. Он подался вперед, схватил Дуняшу за руку и тихим голосом, полным злости, сказал:
– На улицу пойдёшь. Выгоню враз. Сказано, молчи – значит, молчи.
И только в этот момент меня вдруг словно по голове тюкнуло. Графиня фон Гогенфельзен? Какое знакомое сочетание букв…