Лавка как лавка, не слишком большая, с парой пыльных витрин, за которыми виднелись аккуратно сложенные рулоны сукна и цветастого ситца. Никакого намека на тайны, интриги или, тем более, несметные сокровища в виде драгоценных камней. Странно. Очень странно.
Я замер перед входом, с удивлением разглядывая выставленный товар.
Ткани? Серьезно? Чухаев торгует тканями? Сукно, бархат, ситец, батист… Какие, к черту, драгоценности могли быть у торговца мануфактурой? Разве что пуговицы перламутровые.
Я однозначно чего-то капитально не понимаю в этой истории с самого начала. Ванька, мое предыдущее «я», вляпался во что-то более запутанное, чем кража камней. Вот какое ощущение возникло у меня в момент, когда истуканом замер перед лавкой, разглядывал ее через витринное стекло.
Однако, стой-не стой, а ситуация от этого яснее не будет. Поэтому, решив, что топтаться снаружи глупо и подозрительно, я решительно толкнул тяжелую дубовую дверь. Присутствия Прошки или самого купца не опасался, потому как через стекло увидел, что внутри находится один паренек, мне незнакомый.
Колокольчик на входе как-то сиротливо брякнул, оповещая торговца о моем приходе. Внутри ощутимо пахло пылью и тем специфическим, немного пресным запахом новой ткани, который ни с чем не спутаешь.
Вдоль стен, от пола до потолка, громоздились полки с рулонами всех мастей: от грубого тёмного сукна до ярких, веселеньких ситцев в цветочек, тяжелого, переливающегося бархата и тонкого, почти невесомого батиста. Свет из окон падал на все это мануфактурное богатство, выхватывая частицы пыли, танцующие в воздухе.
За длинным деревянным прилавком, заваленным образцами и какими-то бухгалтерскими книгами, сидел молодой парень лет двадцати, не больше. У него были жиденькие светлые усики, которые он, видимо, старательно отращивал для солидности, и откровенно скучающий вид человека, давно ожидающего конца рабочего дня. Он лениво перебирал бумаги, не обращая на меня особого внимания.
– Доброго утра! – начал я как можно простодушнее. – Лавка Никанора Митрофановича будет? Верно попал?
Вопрос, конечно, глупый, учитывая вывеску, но в том и была моя цель – выглядеть простовато. Парень нехотя оторвался от бумаг, смерил меня быстрым взглядом:
– Его самая. Вам чего? – Тон был не слишком приветливым.
Наверное, по моему виду он сразу определил, что бархат на платье или сукно на мундир я покупать не собираюсь.
– Да вот, приглядываюсь… – Я обвел рукой полки, изображая интерес. – Говорят, у вас тут выбор хороший. Сам-то хозяин на месте?
Парень в начале моей фразы чуть оживился, видимо, решив, что явился все-таки потенциальный покупатель, хоть и небогатый. Однако к ее концу напрягся.
– Хозяина нет. Уехали по делам своим купеческим. А вы, собственно, кто будете? Чего приглядываете? Материю аль работу? – Спросил он, с подозрением рассматривая мою скромную персону.
– Ванькой звать, – махнул я рукой. – Из деревни прибыл недавно. Вот, думаю, может, в городе пристроиться… Работу ищу, верно подметили. Смотрю, может, помощник нужен? – соврал я, чтоб мое любопытство выглядело оправданным. – Торговля-то, видать, бойкая идет? Столько товару!
Парень громко хмыкнул:
– Идет помаленьку. Как везде. Помощники пока не требуются, свои есть. Мы тут только ткани продаем, если что, – он как-то особенно подчеркнул последнее, словно заранее отметая любые другие вопросы.
– Ткани – дело хорошее, нужное… – протянул я задумчиво, делая вид, будто разглядываю рулон синего сукна. – А я вот что еще хотел спросить… Тут у вас приказчик есть… Прохор.
Едва я произнес имя, как парень мгновенно насторожился. Скука с его лица слетела, взгляд стал колючим и подозрительным.
– Прохор Никитич, что ли? Ну, есть такой, приказчик он у нас, все верно. А тебе он на что сдался? Чего надо от него? – Торговец даже слегка подался вперед из-за прилавка, уставившись на мою физиономию, будто пытался понять, что же я на самом деле замышляю.
– Да мне это… передать ему весточку просили… Сказали, тут работает. Я ведь так и про лавку вашу узнал. Жаль, что нет его сейчас. А когда будет, не знаете?
– Не знаю, – буркнул парень, явно не желая продолжать разговор о Прошке. – Может, к вечеру, а может, и завтра. Как дела управит. Он в лавке чаще двух раз за неделю не появляется.
– Понятно… Ну, ладно, пойду тогда, – я постарался выглядеть максимально безобидно. – Спасибо за беседу.
Поспешно откланялся и вышел на шумную Гороховую, чувствуя себя еще более озадаченным, чем раньше.
Итак, что мы имеем? Никанор Митрофанович Чухаев – торговец мануфактурой. Прошка – его приказчик. При упоминании Прошки местный персонал явно напрягается. Но главный вопрос остался без ответа: откуда взялись драгоценные камни?
Мой «гениальный гамбит» с подставой для Гришки явно требовал серьезной доработки и дополнительных разведданных. Нужно было узнать больше и о Прохоре, и о его хозяине.
С этими мыслями, тяжелыми и путаными, я отправился обратно на Английский проспект.