Я поклонился, протягивая конверт:
– Так точно, ваше сиятельство. – Надо же титул уважить, хоть он и купленный, баварский, а не родовой.
Графиня усмехнулась, но как-то нерадостно, при этом ловко вскрывая сургуч маленьким серебряным ножичком, явно предназначенным для писем.
– Перестаньте паясничать с титулами. – Коротко бросила она.
Самое интересное, Ольга Валериановна разговаривала со мной так, будто я не слуга, а вполне себе приличный человек. Да еще обращалась на «вы». Это совсем уж удивительно.
Пробежав глазами текст, она не просто сжала губы – ее лицо на миг окаменело. Пальцы, державшие бумагу, едва заметно дрогнули, но Ольга тут же взяла себя в руки.
– Он пишет, что… пока ничего не вышло… – прошептала супруга Великого князя так тихо, что я едва расслышал ее слова.
Голос предательски дрогнул на выдохе. В глазах, только что холодных и оценивающих, на секунду мелькнуло такое отчаяние и разочарование, что мне стало почти неловко. Почти.
Краем глаза, пока графиня отвернулась к окну, делая вид, будто рассматривает пейзаж за стеклом (а на самом деле пытаясь совладать с собой), я успел заметить пару строк, написанных размашистым, похожим на ученический, почерком Гришки:
Значит, Распутин не смог или не захотел устроить ей аудиенцию у императрицы. Интересно, почему? Забыл? Не посчитал нужным? Или сама царица его послала с этой просьбой куда подальше?
Палей резко сложила листок, сунула его в карман элегантного домашнего платья и снова повернулась ко мне.
Лицо – непроницаемая маска светской дамы, как будто пару секунд назад ничего не произошло.
– Передайте Григорию Ефимовичу, что я… подожду. – Голос снова стал ровным, почти ледяным, но легкая горечь все же проскользнула.
Внезапно её взгляд изменился. В нем мелькнул острый интерес. Палей окинула меня с ног до головы, словно только сейчас заметила, что перед ней не просто функция «доставщик писем», а живой человек.
– Вы новый у него? Давно служите? Как вас звать?
– Ванька я. Недавно приехал.
– Ванька… – Она снова улыбнулась своей странной улыбкой, от которой веяло холодом, – А вы не слишком… наблюдательный для простого посыльного, Ванька? Еще и грамотный, погляжу.
Я внутренне похолодел. Черт! Она заметила, что я сунул нос в текст письма, лежащего на ее коленях. Когда успела-то? Вроде бы в окно смотрела. Нужно срочно включать дурачка.
– Да я что, госпожа графиня… человек темный, деревенский. Разве ж чего понимаю?
Я постарался изобразить на лице самое тупое выражение, на какое был способен.
– Простые люди редко замечают, как дрожат руки у графинь, читающих письма, – она чуть приподняла бровь, явно наслаждаясь моим замешательством. – И уж тем более, не подглядывают.
Чёрт! Поймала! Надо выкручиваться!
– Да я на руки чего смотрел, ваше сиятельство… Больно они у вас благородные. Красивые. А то, что дрожат, и не заметил вовсе.
Соврал я первое, что пришло в голову, стараясь выглядеть максимально простодушно и глуповато.
Ольга Валериановна рассмеялась – на этот раз чуть звонче, но все так же без тени настоящей радости. Скорее, это был смех превосходства.
– Ловко выкручиваетесь, Ванька. Ладно, бегите. Передайте Григорию Ефимовичу мой ответ.
Я поклонился еще раз, стараясь не слишком поспешно ретироваться из будуара. При этом, когда развернулся и пошел к двери, чувствовал ее изучающий взгляд буквально между лопаток.
Опасная женщина. И, кажется, я ее заинтересовал. Плохо это или хорошо – пока непонятно. Время покажет.
Я покинул особняк Палей и отправился на поиски лавки Никанора Митрофановича. Адрес выудил и привратника дома графини, пожилого мужчины, который на момент моего ухода занимался калиткой. То ли смазывал петли, то ли собирался ее отремонтировать. Человеком он оказался весьма разговорчивым, поэтому заполучить нужную информацию было совсем несложно.
После нескольких фраз о природе, о погоде, сказанных мною ради приличия, я спросил его прямо в лоб.
– Любезный, не подскажете, может, слышали когда-нибудь, купец мне нужен, зовут Никанор Митрофанович. У него приказчиком Прохор работает. Такой… Немного скользкий, что ли.
– Так это Никанор Чухаев. На Гороховой ищи его лавку. По вывеске. Мимо точно не пройдёшь. – Ответил привратник.
Я искренне поблагодарил его и отправился на поиски рабочего места Никанора Митрофановича. Забавно, конечно, что все дороги ведут к Гороховой. Какое-то заговоренное место прямо.
Выйдя с Галерной, полной молчаливых особняков и редких дорогих экипажей, нырнул в лабиринт улиц попроще, двигаясь в нужную сторону.
Пришлось поплутать немного, сверяясь с номерами домов, пока я наконец не увидел нужную вывеску: «Мануфактурная торговля Никанора Митрофановича Чухаева».