Возле дома меня ждал сюрприз – толпа людей, которые практически перекрывали вход. Посетителей, конечно, у Распутина много бывает, но конкретно в данный момент дело было в чем-то другом.
Чем ближе я подходил, тем гуще становилась толпа. В воздухе висело напряжение, какое-то нездоровое оживление. Люди не просто ждали, они перешептывались, показывали пальцами, взгляды их были прикованы к одному месту.
Я протиснулся сквозь зевак и только тогда понял причину ажиотажа. У подъезда дома замер роскошный, сверкающий черным лаком автомобиль – кажется, «Роллс-Ройс», чудо техники и немыслимая, вызывающая роскошь по здешним временам. Пожалуй, это объясняет столь огромное количество любопытных.
Стоило мне подойти ближе, как из машины выскочил вышколенный шофер в щегольской ливрее и почтительно распахнул заднюю дверцу.
Из темного нутра автомобиля с небрежной, отточенной элегантностью появился молодой человек. Высокий, тонкий, одетый с безукоризненным шиком – идеально сидящий темный костюм, белоснежная рубашка с крахмальным воротничком, лайковые перчатки в тон, трость с массивным серебряным набалдашником.
Лицо его было красивым, почти кукольным, с тонкими, аристократическими чертами и чуть капризным, презрительным изгибом губ. Но глаза, светлые и холодные, смотрели на мир с ледяным высокомерием. Он брезгливо оглядел серый, обшарпанный фасад дома, толпу простолюдинов, мешавших ему пройти, и уверенным шагом направился к подъезду.
У меня внутри появилось тревожное ощущение. Я узнал его. Не я – Ванька, а Игорь Пряхин из будущего, застрявший в этом теле.
Князь Феликс Феликсович Юсупов. Наследник богатейшей фамилии Империи, первый красавец Петербурга, денди, скандальная личность и… будущий главный убийца Распутина. Что, черт возьми, он здесь делает? До роковой ночи в его дворце на Мойке еще три с лишним года! И насколько я помню, сейчас он вроде бы с Гришкой уже в контрах. На чай они друг к другу не должны ходить.
Не долго думая, я растолкал зевак локтями и рванул следом за Юсуповым, который уверенно шел вперед, не оглядываясь по сторонам. В подъезд заскочил практически сразу за молодым князем, на что он, кстати, не обратил ни малейшего внимания.
Юсупов поднялся на нужный этаж и сходу толкнул дверь, которая распахнулась почти без звука.
На пороге, словно каменное изваяние, нарисовалась Дуняша. Она попыталась преградить дорогу и что-то сказать своим зычным голосом, но… буквально отлетела в сторону. Юсупов просто мимоходом оттолкнул ее, совершенно не заморачиваясь с приличиями.
Князь шагнул в переполненную прихожую. Видимо, сегодня у Распутина «приемный день». Причем, приемный не для особ из высшего света, а вообще для всех. Иначе, откуда столько людей?
Вокруг Юсупова мгновенно образовалось пустое пространство, словно от него исходила невидимая волна холода. Люди, в большинстве своем простые, со столь знаковыми персонами не встречающиеся в обычной жизни, шарахнулись, прижимаясь к стенам.
Феликс едва заметно поморщился и повел своим тонким аристократическим носом, словно его оскорблял сам вид этого места.
– Где старец? – голос князя был негромким, острым.
Он не удостоил взглядом никого из присутствующих, его холодные глаза были устремлены куда-то поверх голов, в сторону комнаты Распутина.
Дуняша, оправившись от первого шока и возмущенная таким бесцеремонным вторжением, уперла руки в бока:
– Батюшка занят сейчас, ваше сиятельство! Принимает людей! Обождать надоть в порядке очереди, как и все люди добрые…
– Я не «все люди», – ледяным тоном отрезал Юсупов, делая еще шаг вперед и полностью игнорируя Дуняшу, словно она была предметом мебели. Он повысил голос, чтобы его услышали за дверью: – Распутин! Выходи! У меня к тебе дело!
Посетители начали медленно просачиваться через дверь на выход. От князя буквально искры летели и стать свидетелем разборок столь важных людей никому не хотелось. Черт его знает, куда повернет разговор. Потом еще сиди и думай, не прилетит ли тебе по башке за то, что ты лишнее услышал.
Из своей комнаты, привлеченный шумом, появился Григорий Ефимович. Он казался спокойным, даже немного сонным, но я заметил, как во взгляде его мелькнуло что-то злое, цепкое, внимательное. Он, естественно, сразу узнал незваного гостя, но при этом совершенно не озадачился тем, чтоб хотя бы изобразить приветственную физиономию.
– Князь… Феликс Феликсович… какими судьбами? – сказал Гришка нараспев, чуть растягивая слова. В тоне Распутина не было ни уважения, ни почитания. – Проходи, гостем будешь, коль с добром пришел.
– Я не в гости к тебе и не с добром! – Юсупов сделал несколько шагов вперед и остановился посреди комнаты, где небольшая часть будущих клиентов, самых рисковых, тихонечко сбилась в кучку, наблюдая за происходящим. – Я пришел потребовать от тебя объяснений! Немедленно! Какое право ты имеешь, мужик, лезть не в свое дело? Какое право ты имеешь плести интриги за моей спиной?!
Распутин чуть склонил голову набок, его глубоко посаженные глаза стали тяжелыми, буравящими. Он медленно обвел взглядом князя с ног до головы.