Мне отчаянно нужно было выбраться из квартиры. Ненадолго, но выбраться. Единственное место, где мог найтись хоть какой-то след, какая-то зацепка, оставленная настоящим Ванькой перед тем, как я очнулся в его теле – это тот самый сарай у купца. Просто других вариантов у меня вообще не имеется. Не представляю, откуда еще можно начать поиски. Мне кровь из носа необходимо добыть драгоценности. Иначе, моя жизнь будет яркой, но очень короткой. За украшения императрицы Юсопов шкуру сдерет. Причем, вполне возможно, в буквальном смысле слова.
Я старался мыслить логически и представить, как повел бы себя на месте Ваньки. Но загвоздка в том, что будь я на его месте, точно не стал бы кидать Юсупова и мутить с драгоценностями. Потому как идея эта самоубийственная.
Однако, если рассуждать… Ванька сбежал от князя, значит, жил на улице. Или в какой-нибудь ночлежке. Не знаю… Где тут, в 1913 году обитают воры… О-о-о-о-о…
Не успела эта мысль мелькнуть в моей голове, как я завис с сапогом в руке, уставившись взглядом в одну точку. Как раз начал кочегарить самовар.
Воры… Реально. Где-то же они обитают? Мне нужно найти выход на местных криминальных дружков Ваньки. Он не мог все эти годы крутиться один. Просто никак не мог. Должны быть какие-то кореша, подельники. Черт его знает, кто еще. Эти граждане могут обладать какой-либо информацией. Явки, пароли, лёжки воровские.
Ванька должен был где-то припрятать драгоценности
И тут меня осенила еще одна любопытная мысль. А что, если Никанор Митрофанович на самом деле перехватил Ваньку по дороге в ломбард? Может, он тоже решил кинуть Горецкого. Предполагаю, стоимость украшений – заоблачная. Куш стоит того.
Если это так, тогда, возможно, Ванька мог спрятать их где-то поблизости. Прошка орал, что Ванька на встречу не явился. Но с другой стороны, черт его знает, что имел в виду этот двинутый на голову приказчик.
В общем, для начала я бы, конечно, все же сарай купца проверил бы. Территорию возле сарая, к примеру. Ваньку явно схватили неожиданно. Из вещей на нем были только драная рубаха и штаны. Ну да… Рубаха и штаны… Тогда где бы он спрятал драгоценности… Нет, сарай исключается.
Эх… Поговорить бы с Прошкой по душам, наедине, без свидетелей. Так поговорить, чтоб он мне с перепугу все выдал…
Однако, в силу того, что последняя мысль насчёт разговора с приказчиком вид имела фантастический, я от нее отказался и снова вернулся к сараю. В любом случае нужно хотя, бы его осмотреть. Мало ли. Дело оставалось за малым – смыться из квартиры.
К счастью, предлог нашелся сам собой. Распутин, выйдя наконец из своей комнаты – бледный, помятый, но уже с проблесками обычной властности в глазах, – потребовал «особого хлебушка, с того конца города, у знакомого пекаря». Не знаю, что это было: его обычный каприз или ритуал после возлияний. Дуняша заворчала, но перечить не посмела.
– Иди, Ванька, принеси батюшке. Да живее поворачивайся! Нечего шляться по городу! Одна нога – там, другая – здесь. – Распорядилась фурия.
Она сунула мне несколько монет, и я, стараясь скрыть внутреннее напряжение, выскользнул за дверь.
Путь к дому купца Никанора Митрофановича показался каким-то слишком долгим. Я шел быстрым шагом, снова ориентируясь по внутренним ощущениям. Видимо, с каждым днем во мне пробуждаются какие-то Ванькины воспоминания, но пока на интуитивном уровне. По крайней мере, начал хотя бы ориентироваться в городе. Причем, с закрытыми и глазами я лучше определяю верное направление. Любопытно.
По дороге чисто машинально, то и дело оглядываться по сторонам, выискивая взглядом Прошкину фигуру. Приказчика, к счастью не было видно нигде. Наверное, днем он бо́льше занят делами. К счастью. А ночью я пока поостерегусь высовываться на улицу. От греха подальше.
Состояние было тревожное. Сердце колотилось где-то в горле. Возвращаться туда, где меня едва не убили – чистое безумие, но другого выхода я не видел. Откуда-то нужно начинать. Хоть что-то нужно делать. Если сидеть на месте, так оно само собой ничего не произойдет. Хотя, нет. Произойдёт. Смерть моя, долгая и мучительная.
Проникнуть на купеческий двор оказалось на удивление просто. Даже проще, чем сбежать. Забор в одном месте был подломан, и я легко проскользнул в щель, оказавшись на заднем дворе. Знал бы, не прыгал бы в прошлый раз, как сайгак, через заборы.
Вот и она – знакомая конюшня, переделанная в сарай. Или сарай в конюшню… Да по фигу! Дверь была приоткрыта. Затаив дыхание, я осторожно заглянул внутрь.
Тот же затхлый запах старого сена, навоза и кислой гнили. Мрачные тени в углах. Я заставил себя войти, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Похоже, мое тело рефлекторно ощущало опасность от этого места. Нужно торопиться.